наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 



Окончательное избавление от мук

Уходить из жизни добровольно становится всё проще – с формальной стороны. Сначала была отменена статья, карающая за попытку самоубийства, теперь становятся либеральнее законы об эвтаназии, оставления без медицинской помощи и в отношении помощи при совершении суицида.
 
 
персонал надежды жизнь отношении добровольно дочери дочь суда воли наличии жизни старости остаётся случаях адвокат помощи действий пациента

по теме:

в той же рубрике:



Основной причиной смягчения законодательства в отношении людей, желающих уйти из жизни, является понимание того, что человек, чья жизнь в связи с физическими или психическими муками становится невыносимой, имеет право добровольно с ней распрощаться. Нежелание искусственными медицинскими мерами поддерживать организм, поражённый неизлечимыми болезнями (или находящийся в коме), отражается, как правило, в заранее сделанном распоряжении пациента (Patientenverfügung). Однако, как и в отношении завещания, далеко не все заблаговременно заботятся о составлении этого, несомненно, важного документа. А часто даже и при его наличии всё равно возникают вопросы правового характера к родственникам и медицинскому персоналу.

… Пожилая, тяжелобольная женщина высказала своим сыну и дочери пожелание не применять меры по искусственному продлению жизни в случае наступления комы и отсутствия надежды на излечение. Письменного распоряжения не было. Через месяц она впала в кому, находясь в приюте для престарелых. Она была подключена к аппарату искусственного питания и находилась в таком состоянии ещё пять лет, в течение которых дети безуспешно пытались настоять перед администрацией на исполнении её воли. В конце концов, адвокат дочери посоветовал обрезать зонд, что та и сделала при помощи брата. Уже несколько минут спустя персонал обнаружил происшедшее и отправил старую женщину в больницу, где она была вновь подключена к аппарату. Умерла она спустя две недели от старости и последствий болезни. А её дочь, как и адвокат, были заключены под стражу.

Решением земельного суда дочь умершей была освобождена, а адвокат приговорён к 9 месяцам лишения свободы условно. Решение же суда высшей инстанции (BGH, Az.: 2 StR 454/09) оказалось знаменательным: все задействованные лица были освобождены от ответственности и таким образом создан прецедент. Устное распоряжение пациента в принципе имеет такую же силу, как и письменное, но, как и в случае, например, с устными договорами, доказать его содержание может быть непросто. Персонал клиник или домов престарелых боится брать на себя какую-либо ответственность и предпочитает поддерживать жизнь больных, даже когда нет ни малейших шансов. Но законодательство постепенно становится более либеральным в этом отношении. Не обязательно даже, чтобы речь шла о необратимом заболевании с прогнозируемым скорым смертельным исходом. При наличии доказательств однозначно выраженной воли пациента в случае мучительных, безнадёжных, пассивных состояний, таких, как пребывание в коме, мероприятия по поддержанию жизни, например искусственное питание, могут и должны быть прерваны. Это может быть не только пассивное действие (то есть отказ от продлевающих жизнь мероприятий), но и активное – как и произошло в описанном выше случае с перерезанием зонда с питательной смесью или в других ситуациях – с отключением аппарата искусственного дыхания.

Кратко констатируем: не может быть принудительного лечения против воли пациента. К слову, это касается практически любых врачебных действий, которые иначе (против желания больного) будут квалифицироваться как нанесение телесных повреждений.

Интересно, что мнения евангелической и католической церкви в этом вопросе разошлись. Если первая выступает за то, чтобы дать умереть безнадёжно больному, то вторая остаётся на непримиримых позициях относительно ценности человеческой жизни.

Если пациент не может выразить свою волю (например, если он находится в бессознательном состоянии и не существует предварительно сделанных распоряжений) решения должны приниматься в пользу продления жизни всеми возможными способами. Однако если скорый конец явно неизбежен, обязанность медиков всё равно совершать реанимационные и другие подобные действия законодательно не предусмотрена.

Активная помощь пациенту, желающему покончить с жизнью независимо от прогнозов на излечение, остаётся, тем не менее, уголовно наказуемым деянием.

Содействие в совершении самоубийства, в свою очередь, таковым не является. В то же время – таковы нюансы закона – в определённых случаях, если человек присутствовал при суициде и оставил самоубийцу без помощи при наличии надежды на спасение, то это может квалифицироваться как убийство путём бездействия.

Не только в случаях физических страданий, но и, как это произошло с гражданином Швейцарии, более 20 лет подверженным тяжёлым депрессиям, желание уйти из жизни может казаться правомерным. Случай с этим человеком стал известен после его обращения в Европейский суд по правам человека. Апеллируя к Конвенции по правам человека, мужчина требовал возможности получения смертельной дозы прописываемого ему препарата, в которой врачи, понятное дело, отказывали. Перед этим он пытался обращаться в организацию, оказывающую помощь в уходе из жизни (кстати, непосредственное содействие в этом было оказано ею уже более чем 560 немцам), но официального разрешения выдано так и не было.

Хотя страсбургские судьи подтвердили тот факт, что в связи с увеличивающейся продолжительностью жизни миллионы людей всё больше боятся мучительной, немощной старости и желали бы сами решать, когда положить ей конец, государство по закону не может быть помощником в смерти. Его роль – беречь жизни своих граждан. Есть чёткая правовая разница между прекращением мероприятий по поддержанию жизни и совершением действий, влекущих за собой смерть.



Борис Хафенберг

№ 22, 2011. Дата публикации: 03.06.2011