наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Только у нас


Леонид Ярмольник: «Я – неуловимый ковбой»

Советский и российский актёр театра и кино, продюсер, теле- и радиоведущий, лауреат Государственной премии России, трижды лауреат премии «Ника», отвечает на вопросы «РГ/РБ».
 


– Леонид Исаакович, что привело вас в профессию? Книги, прочитанные в детстве, фильмы, а может быть, советы родителей или друзей?

– Всё намного проще. Мне нравилось обращать на себя внимание – пожалуй, это и сыграло определяющую роль в выборе жизненного пути.

– После окончания Щукинского театрального училища вас приняли в Театр на Таганке. Что вспоминаете об этом времени?

– Будучи студентом «Щуки», я пересмотрел много спектаклей московских театров, собирал программки, их набралось около двухсот. На Таганке я был завсегдатаем, меня уже в лицо знали и Филатов, и Высоцкий – как студента, невероятным образом пробирающегося на самые лучшие спектакли. Первый показ нашего курса прошёл в этом театре. Худсовет во главе с Юрием Любимовым принял меня и ещё двух моих однокурсниц. Я был счастлив, но вскоре мой восторг улетучился: за 7 лет работы в театре я почти ничего запоминающегося не сыграл. Так бывало в истории Театра на Таганке, когда приглашали известных артистов, и их творческая биография не складывалась, они вынуждены были уходить. Тот же Калягин, например, и многие другие. Я сыграл несколько раз Гитлера, Чаплина, Керенского, заменяя в спектаклях Высоцкого, но в основном всё сводилось к тому, что я копировал Владимира Семёновича. В 1983 году лишили гражданства Юрия Любимова, в театр пришёл Анатолий Васильевич Эфрос, который на меня был несколько обижен – я отказался играть у него в какой-то пьесе. Он сказал, что не видит моих перспектив в театре, и я вынужден был уйти. Уйти в никуда, а моя жена была на 7 месяце беременности. И с того времени я – «неуловимый ковбой». В том смысле, что на фиг никому не нужен – по старому анекдоту.

– И всё-таки судьба была благосклонна к вам…

– Да, мне грех жаловаться, многие мои проекты, затеи осуществились. Я часто снимался в кино, работал на телевидении, продюсировал фильмы.

– Один из них – «Стиляги», собравший много призов. Чем можете объяснить успех этой картины?

– «Стиляги» – моя самая большая продюсерская удача. Замысел картины возник у режиссёра Валерия Тодоровского, ещё когда он был студентом ВГИКа. В России фильмов-мюзиклов не было, были музыкальные картины. «Стиляги» – отличный фильм с замечательной музыкой. Композитор Константин Меладзе аранжировал шлягеры тех лет, мюзикл снят по всем законам американского жанра. Мы надеялись, что фильм будет номинирован на «Оскар», и думаю, он имел бы хорошие шансы на приз. Но существует отборочная комиссия, которая приняла решение отправить в Америку картину Шахназарова «Палата №6». Думаю, что «Стиляги» – кинолента на все времена, которую ещё долго будут пересматривать зрители. В фильме снимались многие, ставшие популярными артисты: Максим Матвеев, Антон Шагин, Катя Вилкова. Валерий Тодоровский обладает удивительным даром, открывать будущих звёзд, среди них Машков, Миронов, Хаматова, Дапкунайте…

– В 2015 году вы получили премию «Ника» за лучшую мужскую роль в картине «Трудно быть богом». Воплотить на экране образ дона Руматы было, вероятно, необыкновенно трудно?

– Работа над фильмом длилась 14 лет, задача стояла обнадёживающая – не постареть за столь длительное время, ведь история в романе братьев Стругацких, продолжается всего 3 дня. Это была невероятно трудная, но самая интересная и радостная для меня работа. Для артистов большое счастье сниматься у Алексея Германа. Многих из них уже нет – Юрия Никулина, Андрея Миронова, Ролана Быкова… Да и для самого Германа это оказалась последняя картина. «Трудно быть богом» – моя гордость, если мои внуки и правнуки будут интересоваться кино, думаю, и через 50 лет они оценят эту картину.

– Одна из последних ваших работ – фильм «Одесса», в котором вы не только сыграли главную роль, но и продюсировали его. Чем запомнилась вам эта кинолента?

– Думаю, что в «Одессе» я сыграл свою лучшую роль. События 1970 года, когда город охватила эпидемия холеры, взволновали меня. Присутствуя на премьерах фильмов, в которых снимался, обычно понимаю – в этом эпизоде сыграл не так, здесь можно было сыграть лучше, иначе. Когда же смотрю картину «Одесса», то не знаю, как можно было сыграть по-другому. Такое радостное ощущение испытываю впервые. Мой герой принадлежит к поколению моего отца, с похожим характером, отношением к жизни и даже внешне они похожи. Папы уже нет в живых, и для меня было счастьем в этой роли как бы вновь встретиться с ним.

– Однако, сыграв много киноролей, с театром, насколько я знаю, вы до конца не расстались – имею в виду «Современник».

– У актёров и продюсеров есть такая традиция – не говорить ни о чём заранее. Тем не менее я расскажу. У нас вместе с Мариной Неёловой была давнишняя мечта – сыграть что-нибудь вместе. Такое желание возникло у неё, когда она увидела меня в спектакле «С наступающим!», в котором я играл 3 года. Но потом я ушёл из «Современника» и теперь моим партнёром в этом антрепризном спектакле стал Николай Фоменко. После долгих поисков мы с Мариной Мстиславовной нашли пьесу Нила Саймона «Калифорнийская сюита», которую сейчас репетируем. Режиссёр спектакля – мой близкий друг, один из директоров Дома актёра в Москве Александр Жигалкин, художник спектакля – Александр Боровский, художник по костюмам – моя жена Оксана Ярмольник. Если всё пойдёт по плану, премьера состоится в октябре.

– Олег Янковский называл вас русским Де Ниро. Что общего у вас с этим американским актёром?

– Мы знакомы. Он гостил у меня в Москве много лет назад, когда был председателем жюри Московского международного кинофестиваля, и нам с Сашей Абдуловым поручили окружить его заботой. Олег говорил, что я внешне чем-то похож на Де Ниро, может быть, не совсем правильными чертами лица. А вот Марина Неёлова считает, что теперь я больше похож на Майкла Дугласа.

– Тоже неплохой вариант!

– Да, меня вполне устраивает. Нужно только до него дотянуться.

– В одном из интервью вы назвали себя «везунчиком», а случались ли в вашей жизни творческие неудачи?

– Конечно. Я дружил с Олегом Янковским. Не было недели, чтобы мы не выпивали виски и не обсуждали проблемы нашей профессии. Олег Иванович научил меня избирательно относиться к предлагаемым ролям. Но всё же ошибок мне избежать не удалось. Были случаи, когда и роль, и сценарий были хорошие, а фильм получался неудачным, хотя в этом была не только моя вина. Однако полных провалов не было.

– А что это за история с Олегом Табаковым, когда вы отказались от главной роли в пьесе «Свадьба Кречинского»?

– Авангард Леонтьев – признанный мастер, актёр и педагог – сказал, что впервые сталкивается с ситуацией, когда во МХАТе артист отказывается от главной роли. Спектакль не получался, и у меня возникло ощущение неудовлетворённости, сделать задуманное не удавалось. Возможно, сказался и тот фактор, что видение артиста и режиссёра не совпадали. При всей любви к Олегу Павловичу, я не мог согласиться сыграть в плохом спектакле или плохо сыграть в хорошем. Я не хотел, чтобы потом говорили: «Зачем Олег Табаков пригласил этого „Цыплёнка табака“ к себе в театр?» Олег Павлович обиделся и месяца 2−3 со мной не разговаривал, хотя мы дружили. Но потом он сказал, что человек я удивительный и, наверное, был прав.

– Кстати, о «Цыплёнке табака». когда-то эта эстрадная миниатюра принесла вам огромную популярность. А как вы оцениваете качество сегодняшнего юмора?

– Действительно в 1980 году я со своим «Цыплёнком» занимал второе место по популярности после Аллы Пугачёвой. Скажу честно – миниатюра принесла мне большие деньги. Но авторство этой шутки не только моё. Мы придумали её вместе с Сашей Абдуловым, но по своим размерам я больше подходил на роль цыплёнка. А сегодняшний юмор… Он какой-то странный, бесстыжий, неэлегантный. И говорю я так не потому, что постарел. Мне всегда нравилось, как шутили Жванецкий, Задорнов. Сегодняшний юмор ниже плинтуса, но зритель в этом не виноват. Его приучили к такому низкопробному юмору. Однако есть и счастливые исключения, например, Семён Слепаков, мне нравится всё, что он делает.

– Вас самого легко рассмешить?

– Я человек лёгкий, смеюсь довольно часто. 20 лет был в жюри КВН, и все участники обожали меня за искреннюю, непосредственную реакцию на их шутки. Артистов надо хвалить, тогда они подарят вам ещё больше.

– А журналистов?

– Журналистов реже, реже, реже…

– Раз вы заговорили о КВН: вы «завязали» с ним?

– Мы поссорились с Александром Масляковым. В 2012 году в президенты баллотировался мой друг Михаил Прохоров. Я не мог простить того, как повёл себя в связи с этим Александр Васильевич. Он старше меня, но это не повод не уважать во мне взрослого, самостоятельного человека. Теперь иногда смотрю КВН по телевизору, не могу сказать, что он стал лучше за последние годы. Впрочем, это совсем не связано с моим отсутствием.

– Однако вы продолжаете участвовать в работе жюри шоу перевоплощений «Точь-в-точь». Какой певец или певица особенно поразили вас?

– Трудно выделить кого-то одного. Могу назвать Ирину Дубцову, Александра Понайотова и, конечно же, победительницу этого года Настю Спиридонову. А как не вспомнить Максима Галкина в роли Шаляпина! Я считаю, что «Точь-в-точь» – одна из самых интересных программ не только для зрителей, но и для артистов, с точки зрения тренинга и проверки своих возможностей.

– Вы отказались от званий заслуженного, а потом и народного артиста. Я брал интервью у многих актёров, но впервые сталкиваюсь с таким. Как так?

– У меня есть свои кумиры. Владимир Высоцкий умер просто артистом. Даже Госпремию за фильм «Место встречи изменить нельзя» он получил посмертно. Сейчас эти звания обесценились, если вы посмотрите список народных артистов московских театров, их наберётся очень много. Я не хочу никого обидеть, но не могу сравнивать звание народных артистов, например Алисы Фрейндлих, Марины Неёловой, Николая Гриценко, Михаила Ульянова, Юрия Яковлева, с теми, которые сейчас дают артистам просто за выслугу лет. Ульянов, будучи председателем правления Союза театральных деятелей, поднял вопрос об отмене званий артистам, однако получил жёсткий отпор, и эта тема больше не поднималась. При советской власти звание народного артиста давало ряд привилегий: полёт в самолёте бизнес-классом, проезд в железнодорожном вагоне СВ, проживание в гостиничном номере люкс. Теперь этого нет, существует райдер, в котором указаны требования артиста. У артиста должно быть имя, и пусть они отличаются гонорарами, это намного приятней.

– Известность обязывает строже к себе относиться, или артист имеет право на слабость?

– Популярность, узнаваемость вынуждают относиться к себе строже и требовательнее, обязывают к повышенному самоконтролю. Даже если очень хочется послать кого-то подальше, нужно подумать, стоит ли это делать. Артисты должны выглядеть воспитанными и интеллигентными людьми. Хотя у меня в жизни бывали проколы.

– Признаёте?

– Да, когда бьёшь человека по морде, а потом пытаешься объяснить себе, почему не мог этого не сделать.

– В 2014 году вы избирались в Мосгордуму. Не жалеете о принятом тогда решении?

– Эта была идея Михаила Прохорова, основателя партии «Гражданская платформа». Он хотел иметь своих представителей в Мосгордуме. Я пытался отговорить Михаила Дмитриевича, считая такой шаг бесперспективным. Баллотировался я от оппозиционной партии и проиграл с небольшим отрывом от фаворита. Но даже выиграв, вряд ли смог проработать депутатом более месяца, в любом случае говорил бы, что думаю, а не то, что мне диктуют свыше.

– Президент Украины Владимир Зеленский – ваш друг, а вы, между тем, лишены права въезда в Украину. После избрания Зеленского президентом вы общались с ним?

– Нет, не общался, по-моему, один раз беседовал с его супругой. Думаю, что ему не рекомендуют общаться с нашей актёрской братией в России. Вова – мой близкий друг, мы вместе снимались в кино, в Киеве много раз совместно вели концерты к 23 февраля и 8 Марта. Когда его избрали президентом, я был рад, потому что знаю его как хорошо воспитанного человека из интеллигентной семьи. А я, как был, так и сейчас лишён права въезда в Украину. Это признак того, что есть вещи, которые нельзя изменить. Я вырос во Львове и высказал мысли по поводу Крыма, основываясь на своём опыте и знаниях. Я не сильно переживаю, что остаюсь невъездным. Все мои родственники, жившие в Украине, разъехались по разным странам, кроме нескольких старых друзей, а ещё могил моих бабушек и дедушек, там никого не осталось. .

– С удивлением узнал, что в 1997 году вы совершили кругосветное путешествие. Расскажите о нём.

– Это путешествие мы совершили благодаря замечательному тележурналисту и учёному Юрию Сенкевичу. В состав нашей группы вошли Тур Хейердал, Стас Намин, Леонид Якубович, Андрей Макаревич и Марк Гарбер. Кругосветным назвать путешествие, вероятно, трудно – оно длилось около 20 дней. Но мы облетели весь земной шар, побывали в Бразилии, Японии, Новой Зеландии, Африке, на острове Пасхи. В Перу Хейердал показывал открытые им пирамиды и, несмотря на преклонный возраст, бегал так, что мы не могли угнаться за ним. Однажды вместе с Туром Хейердалом мы летели вдоль побережья на небольшом самолёте, неожиданно загорелся двигатель, пришлось срочно возвращаться назад. Было немало интересного, но обо всём не расскажешь.

– Вы встречались со многими известными артистами: Высоцким, Абдуловым, Филатовым… Не пора ли взяться за мемуары?

– Нет. Сейчас все пишут мемуары, а мне не хочется. То, что я помню и знаю, мои мысли и чувства, когда они ложатся на бумагу, то становятся другими. Искромётного писательского таланта у меня нет. Я понимаю, что так, как у моего любимого писателя Набокова, у меня не получится, поэтому не пишу.




Александр Островский. Редакция благодарит д-ра Александра Лившица за содействие в организации интервью

№ 29, 2021. Дата публикации: 23.07.2021
 
 
человека сыграл сыграть друг артиста роль нашей олег премии фильм относиться лауреат роли кино трудно картину артистов квн россии стиляги
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение