наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Только у нас


Владимир Винокур: «У меня всегда настроение отличное»

Любимый многими поколениями зрителей артист Владимир Винокур старается никогда не терять оптимизма. В эксклюзивном интервью «РГ/РБ» Винокур рассказал о нынешнем положении своего театра, вспомнил былое, рассказал о своих планах и поведал о личном отношении к эмиграции – жителям других стран артиста на постоянной основе ждать не стоит, но на гастроли и в гости Винокур приезжать собирается.
 


– Можно ли считать, что для вас и вашего театра пандемия уже закончилась?

– Она, конечно, ещё не закончилась, потому что в южных регионах пока разрешают пускать только половину зала – и ещё нужно время, чтобы люди снова вернулись в концертные залы.

– Как пандемия в целом отразилась на вас лично и на театре – не с точки зрения здоровья, а на работе?

– Если всё-таки говорить о здоровье, сложности были: в театре есть ребята, которые переболели, и я сам переболел – только совсем недавно выздоровел, чуть больше недели назад вышел из больницы. А в целом – мы репетируем, готовимся, в июле у нас уже начнётся работа – в июле, августе, сентябре и так далее. Будем работать.

– Какие-то гастрольные планы уже есть?

– Планы, конечно, есть, в том числе и на Германию, но ещё неизвестно, что и когда будет возможно – пока нам подтверждают только российские города.

– Как у вас вообще настроение в свете всего происходящего?

– У меня никогда не бывает меняющегося настроения – у меня всегда настроение отличное, независимо ни от чего. Я в жизни пережил очень много сложностей, аварий, несколько раз ходил между жизнью и самым страшным, но выживал и выходил – и это, я считаю, зависит только от настроения, от силы духа. У меня и отец всегда так говорил: «Сынок, делай добро и не жди ответа».

– Есть ли у вас страна, куда вам особо нравится приезжать как артисту или как туристу?

– Израиль.

– И то, и то?

– Да – люблю там бывать и как артист, но и не только, как турист, там живёт много родных и близких людей.

– А у вас никогда у самого не было мыслей об эмиграции?

– Нет, нет, нет. Я – артист, который в России родился, вырос, стал известным. Для меня Израиль – слишком маленький масштаб. Нельзя же сравнить Россию и Израиль по размерам и возможностям для артистов. Конечно, в Израиле меня знают хорошо, но всё-таки «моё» поколение – уже старшее, сейчас не так уж много молодёжи интересуется тем юмором, который называется «из СССР». В Израиле таких людей не так много.

– Когда смотришь ваши номера, в том числе в интернете, складывается такое впечатление, что вы стараетесь не отставать от молодёжи, и у вас это получается без натяжки, это не выглядит искусственным. За счёт чего?

– Думаю, это всё из-за школы. Я ведь не из самодеятельности, я окончил Государственный институт театрального искусства, отделение музыкального театра, где меня учили петь, говорить, танцевать, двигаться. Всё-таки школа много значит.

– Есть ли эстрадный жанр, который вам ближе всего? Вы везде себя реализуете – вы работаете в пародии, монологах, музыкальных номерах. Что вам ближе?

– Конечно, ближе юмора у меня ничего нет, но на втором месте, а может, и параллельно, – вокал. Мало кто из молодых людей знает, что, будучи студентом театрального института, отделения музыкального театра, я пел арии из опер и оперетт – на полном серьёзе! До меня то же отделение оканчивал и Лев Валерьянович Лещенко, который тоже пел арии. У нас один педагог был, народный артист Пётр Селиванов, он почти тридцать лет был солистом Большого театра. Фактически вокал – моя вторая жизнь, но так вышло, что я стал клоуном, а Лещенко – певцом. Хотя школа у нас одна.

– Вы сейчас занимаетесь вокалом? Репетируете, записываете песни?

– Конечно. Вот совсем недавно я записывал новую песню, снимал клип…

– В кино у вас не очень много ролей, а в театре кажется очень мало или даже совсем нет.

– В кино у меня большая была роль – в фильме «Пистолет с глушителем». Моя роль – комедийная, и я согласился из-за того, что главную роль там играл Сергей Юрский. Я играл вторую главную роль, и для меня было большой честью играть с таким партнёром – но, к сожалению, этот фильм остался единственным.

– Нет ощущения невысказанности, недосказанности в этих жанрах – театральном, кинематографическом?

– Есть одно – то, что я в этом уверен: надо быть на своём месте. Кино – это особый вид искусства, и им надо владеть. Театр – тоже особый вид искусства. Я знаю случаи, когда мои коллеги увлекаются театральными антрепризами. Я не сторонник этого, надо заниматься своим делом.

– Вы не считаете так, что если выходишь на сцену, неважно на какую – театральную или эстрадную, или перед кинокамерой, то ты уже автоматически можешь делать и всё остальное?

– Нет, нет. Совершенно я не согласен с таким подходом, каждый должен заниматься своим делом. Я – артист эстрады, и я попробовал сниматься. Мне было, честно, трудно. Пример: мы привыкли, стоя на сцене, говорить так, чтобы слышно было в двадцатом ряду, а здесь всё близко, съёмка – это миллиметры, а не метры. Трудно. Повторю: нужно заниматься своим делом. Вот я и занимаюсь им, и рад этому.

– У вас есть одна особая история, которая связана с Германией – не будем вдаваться в подробности, но многие в курсе, что вы тут долгое время были в больнице после автомобильной аварии…

– Я коротко был в немецкой больнице, а в основном я был в российском военном госпитале на территории Германии, и я благодарен военным врачам, которые меня спасли, сложили по частям.

– Это было в 1992 году, вскоре после объединения страны. Ощущались ли в воздухе какие-то перемены?

– Нет, я находился далеко от всех событий.

– Если не учитывать время пандемии, как часто вы приезжаете в Германию?

– Раньше приезжал довольно часто – на гастроли. Сейчас думаю, пройдёт лихое время, и мы опять поедем. В Германии очень много русскоговорящих зрителей, они всегда нас очень тепло, очень трогательно принимают. Есть у меня там и много друзей – из старой эмиграции.

– Поддерживаете связь с ними?

– Я всем кланяюсь, потому что когда со мной случилась беда, ко мне даже в российский военный госпиталь приезжали ребята-эмигранты, а уж в немецкой больнице прямо в первый же день появились. Это мои друзья, с которыми я знаком много лет.

– Есть ли в Германии особые места или города, которые вам нравятся?

– Дрезден нравится, Берлин – и один, и другой, я всё равно разделяю Восточный и Западный Берлин, но он мне нравится.

– С кем из ваших партнёров, давних или нынешних, вам лучше всего работалось раньше или работается сейчас?

– Лучше всего до сих пор работается с Львом Лещенко. У нас есть программа «50 лет дружбы», она существует, несмотря на пандемию. Мы её показывали и сейчас, и месяц назад, и пару месяцев назад, и будем с ней ещё ездить, хотя из-за пандемии уже не 50 лет дружбы, а 52 года…

– Есть ли у вас авторы, с которыми вы работаете долгое время?

– Из старых, кто остался, и мы непросто работаем, но и общаемся, это автор и исполнитель Леонид Французов – человек легендарный, я его называю «последний из могикан». Французов – школа высочайшего мастерства, я с ним и дружу, и советуюсь. Он до сих пор и в «Аншлаге» авторитет номер один.

– Вы кажетесь человеком, которому до сих пор многое в жизни интересно. Что в вас поддерживает этот интерес?

– Поддерживает то, что я не чувствую свой возраст.

– А вы не чувствуете?

– Да, и поэтому я занимаюсь своим делом, выхожу и говорю «Здравствуйте!» – и забываюсь на два часа. А потом люди встают, аплодируют и благодарят за то, что они отдохнули и улыбнулись…

– А то, что у вас много молодых коллег в театре, это тоже оказывает влияние?

– Да, они со мной говорят на одном языке, это мои единомышленники, и я их воспитываю так.




Беседу вёл Константэн Крысаков

№ 25, 2021. Дата публикации: 25.06.2021
 
 
рассказал больнице делом германии винокур искусства говорить израиль школа приезжать роль нравится людей лещенко театра артист гастроли заниматься театре эмиграции
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение