наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Только у нас


Убийство в берлинской филармонии: смерть Набокова-старшего

99 лет назад, 28 марта 1922 года, в Берлине был убит Владимир Дмитриевич Набоков – политик, юрист, лидер русской эмиграции, отец в будущем всемирно известного писателя. Набоков был убит на лекции Павла Милюкова – своего бывшего соратника по партии конституционных демократов. «РГ/РБ» публикует фрагмент из недавно вышедшей биографии В. Д. Набокова, которую написал писатель Григорий Аросев.
 


То, что произошло в здании берлинской филармонии 28 марта 1922 года можно легко описать фактами, рационально. Однако даже сейчас, почти сто лет спустя, пытаясь осмыслить события того вечера, не можешь избавиться от чувства досады: ну как, как могло произойти такое?

В Берлин из Парижа приехал с лекцией «Америка и восстановление России» Павел Милюков. Набоков-старший решил побывать на его вечере.

В Берлин из Парижа приехал с лекцией «Америка и восстановление России» Павел Милюков. Набоков-старший решил побывать на его вечере.

Годом ранее Набоков говорил: «По любому вопросу практической политики сторонники Милюкова и мы смотрим различно. Нам нельзя приветствовать революцию, так как революция разрушила Россию, растлила народную душу, сделала из нас изгнанников. Мы остаемся противниками самодержавия и той куцей конституции, которая была до 1917 года, но мы отрицали и отрицаем революционные пути, и теперь мы ясно увидели, к чему они приводят. В этом основа нашего разногласия». Однако в конце марта 1922 года, в день своей смерти, Набоков в приветственной заметке, размещённой в издаваемой им газете «Руль», называл Милюкова «старым товарищем и руководителем», упоминая и былые «тактические разногласия, которые провели грань между нами», и надежду на то, что будет восстановлен «единый конституционно-демократический фронт». Отношение Набокова к Милюкову было однозначно благожелательным: Набоков упоминал «не изменяющий ему бодрый оптимизм», «глубокую веру в Россию» и «непримиримость по отношению к её губителям». ВДН был настроен на конструктивное сотрудничество, называя «временным и преходящим» то, что их разъединяло, и говорил о неизменности целей и стремлений, которыми они были крепко связаны в прошлом.

«Как бы то ни было, наша прошлая полемика не мешает нам искренно приветствовать выступление в Берлине одного из крупнейших и авторитетнейших русских деятелей», – написал Набоков. Лучше бы помешала…

Выстрелы во время лекции

Сохранился набоковский билет на лекцию Милюкова – точнее, приглашение. В верхней части указан организатор: «Берлинская демокр[атическая]. гр[уппа]. партии нар. свободы». По центру большими буквами: «Лекция П. Н. Милюкова», дата, время (8 вечера), место проведения (Philharmonie, Oberlichtsaal) и адрес (Bernburger Str. 22/23). Чуть ниже – отпечатанное «Именное приглашенiе» и вписанное от руки «В. Д. Набокову». На простых билетах, один из которых также сохранился, вместо «именного приглашения» указаны ряд, номер билета и цена (50 марок).

Oberlichtsaal в переводе с немецкого – зал с верхним светом. Его освещали три лампы, которые выглядели не как люстры, а как огромные окна-люки в потолке. Бернбургерштрассе существует по сей день, однако дома под номерами 22 и 23 – просто жилые дома, ничего интересного. Комплекс зданий филармонии (теперь, говоря о ней, добавляют слово «старая») был разрушен 30 января 1944 года в результате авианалёта союзников.

С кем Набоков пришёл на лекцию Милюкова, точно неизвестно. Члены семьи остались дома, в зале присутствовали его друзья Август Каминка и Иосиф Гессен, однако пришли ли они вместе или поодиночке, мы не знаем. Во время лекции Набоков сидел рядом с Каминкой.

Место действия без сложностей восстанавливается по рассказам очевидцев. Зрительские места в Oberlichtsaal были поделены на четыре примерно равные части с вертикальным и горизонтальными проходами. Передняя часть партера – 13 рядов по 15 кресел слева и столько же справа. Кроме того, справа и слева поставили по одному ряду стульев для приглашённых гостей – среди них был и Владимир Набоков. Он расположился, как писала газета «Руль», у прохода, ведущего в лекторскую комнату. Рядом с ним сидели Каминка и другие знакомые. По другую сторону прохода, около стены, за столиками печати работала группа представителей прессы.

Началась лекция. Милюков сидел в центре сцены. Он говорил в том числе о том, что в Америке, как мало где ещё в мире, русский вопрос решается столь спокойно и столь объективно, а ещё – русский вопрос решается американцами «в наиболее желательном для нас, русских, смысле». Он говорил об отличительных чертах эмиграции, о возможном (с его точки зрения) развитии событий в мире, о российском монархизме и революции, о завершившейся Вашингтонской конференции, где обсуждались морское вооружение и проблемы Дальнего Востока, о планируемой финансово-экономической Генуэзской конференции (она прошла в апреле-мае 1922 года). «Большевистский режим заканчивает свой цикл», – сказал Милюков. И объявил о конце первой части лекции.

Он начал спускаться с эстрады и направился было в лекторскую комнату. Раздались аплодисменты публики. Как потом рассказал Август Каминка, Набоков спросил, почему тот не аплодирует, – вероятно, это были последние слова ВДН.

Сразу после этого в проходе между первым рядом и эстрадой появился некий молодой человек, лысеющий блондин невысокого роста в чёрном пиджаке («с неприятным лицом дегенерата», – сказал позднее кто-то из свидетелей), который, по одним показаниям, занимал место в первом ряду (по его собственным словам – во втором). Подойдя на расстояние в несколько шагов к Милюкову и выкрикивая фразу «За царскую семью и Россию», молодой человек выхватил револьвер и произвёл один за другим несколько выстрелов. Выстрелы были очень тихими и в первый момент показалось, что стреляют холостыми зарядами, но, когда за первым выстрелом последовали другие, стало ясно, что стрельба идёт боевыми патронами и направлена именно в Милюкова. После первого выстрела один из присутствующих (его фамилия сохранилась: доктор А. Н. Аснес, ещё один представитель кадетской партии) специально толкнул Милюкова, повалив его на пол и силой удерживая его в этом положении. Именно это и спасло ему жизнь в первую секунду. Выстрелами были ранены рядом находившиеся люди, в том числе Август Каминка и сам Аснес.

В зале мгновенно поднялась паника. Публика вскочила с места. Люди, давя друг друга, бросились к выходу. Милюков собрал полный зал, поэтому можно только представить, что это было за зрелище – огромная толпа, в газетах писали почти о тысяче двухстах зрителей, пытающаяся в панике в одну секунду в полном составе пролезть через игольное ушко небольших дверей.

В тот момент, когда раздался первый выстрел, Набоков вскочил со своего места и двинулся не в сторону выхода, куда направилась вся масса публики, а в обратную сторону, в проход, в котором стоял убийца, стремясь отвести угрозу от Милюкова. Тем временем стрелявший продвигался вперёд, к упавшему Милюкову. Расстреляв все патроны, преступник бросил револьвер, видя Милюкова на полу и полагая, что он убит. Однако через несколько мгновений между убийцей и Милюковым оказался Набоков, и, когда убийца с ним поравнялся, схватил его за руку. Завязалась борьба, оба оказались на полу.

В этот момент на эстраду вскочил второй преступник, который также выхватил револьвер и открыл огонь в том же направлении, что и первый. Как следовало из материалов суда, три пули попали в Набокова, одна – в спину, которая и стала смертельной; задев левое лёгкое, пуля прошла через правый сердечный клапан. Другими выстрелами были ранены двое других присутствующих. Первый нападавший, который боролся с Набоковым на полу, вскочил на ноги, выхватил второй револьвер и сделал один выстрел, которым ранил ещё одного гостя вечера, но тут же был схвачен журналистами, сидевшими за столиком печати и бросившимися в проход с другой стороны. Второй преступник, оставшийся на эстраде, крикнув несколько слов о том, что отомстили за убийство русского государя, успел сбежать в зал и смешаться с толпой. Первого нападавшего звали Пётр Шабельский-Борк, второго – Сергей Таборицкий.

Набоков был перенесён в лекторскую комнату. В первый момент окружающим показалось, что он даже не ранен, а только потерял сознание, но через несколько минут в комнату явился немецкий врач, который, осмотрев Набокова, констатировал смерть из-за ранения в сердце. По заключению врача, смерть последовала моментально.

В это время Таборицкий, на которого поначалу никто внимания не обращал, направился в гардероб, забрал свою одежду и пошёл к выходу. И только когда какая-то женщина крикнула: «Вот второй убийца!», – Таборицкий был задержан толпой. Срочно прибывшим полицейским и агентам в штатском составило определённых усилий удержать толпу, желавшую линчевать заговорщиков, которые к тому же позволяли себе антисемитские высказывания.

Автору этой книги благодаря документам, найденным в земельном архиве Берлина, удалось установить, что как минимум в день убийства (28 марта) полиция получила уведомление о том, что на лекции Милюкова ожидаются «некоторые нарушения порядка из-за русских кругов правого толка» – именно такое сообщение хранится в архиве. На том же листе цитируется ещё одно донесение, датированное 22 марта. В нём содержится указание направить на «собрание» русскоязычного сотрудника, который бы его «проконтролировал», а два других сотрудника (вероятно, в штатском) должны были просто принимать участие в мероприятии и в случае нарушения порядка вызвать полицейское подкрепление, что, в свою очередь, с полицией было оговорено заранее. Сложно однозначно понять, о каком именно мероприятии говорится в сообщении от 22 марта. Но указание на лекцию Милюкова было предельно однозначное: дата собрания и фамилия выступающего просто-напросто называются впрямую. Увы, если на лекции Милюкова кто-то из полиции и присутствовал (что маловероятно), это ничем не помогло. Но вероятнее, что никого и не было: немцам весьма свойственна подобная беспечность и надежда на лучшее.

Кто стрелял и убил?

Ключевое: убийцы были монархистами. И хотя Милюков изначально также примыкал к ним, его позиция, провозглашаемая с 1920 года, вызывала лютую ненависть в монархистских кругах. Милюков объявил о необходимости проведения «новой тактики», суть которой была в отказе от вооружённой борьбы с большевиками, а также от необходимости сохранения белой армии. Гнев монархистов вызывала и подчеркнутая германофобия Милюкова, который натравливал Россию на Германию (а к последней у заговорщиков было особое отношение) и выступал за оккупацию Францией Рейнской области.

Главное же, в чём, по мнению монархистов, был повинен Милюков: в ноябре 1916 года он произнёс в Государственной Думе речь, в которой «нанёс оскорбление русской государыне, бросив ей упрёк в государственной измене» (так было заявлено на суде) и назвав её «гессенской мухой» (оба факта никто из слышавших речь Милюкова не подтвердил). Милюков тогда же заявил, что располагает документами, подтверждающими его обвинения в адрес императрицы. Шабельский, по его собственным словам, обратился к Милюкову с двумя письмами, в которых попросил политика обнародовать документы (конечно, никаких доказательств существования этих писем никто представить не мог), однако Милюков этого не сделал, что и привело к решению Шабельского и Таборицкого организовать его убийство.

Таборицкий родился в 1895 году в Санкт-Петербурге, родители были дворянами, бабушка по материнской линии происходила из балтийских немцев. Он окончил петербургский кадетский корпус, в начале Первой мировой войны служил юнкером-ординарцем при великом князе Михаиле Александровиче. Связь Таборицкого с Германией началась ещё в 1918 году, когда он вначале сотрудничал с немецкими войсками в Прибалтике, а потом, с октября 1918 года, служил в Киеве под началом графа Фёдора Келлера, «первой шашки России», одного из руководителей Белого движения. Келлер не был впрямую связан с Германией, однако после того, как петлюровцы его убили, а Таборицкого посадили в тюрьму, именно немцы освободили последнего и по его просьбе увезли с собой. В Германии Таборицкий вначале служил в газете «Призыв» и журнале «Луч света», издаваемые Фёдором Винбергом, потом продолжительное время занимался крестьянской работой на севере страны, на Балтийском море. С севера переехал на юг – в Баварию, где нашёл работу в типографии.

Настоящая фамилия Шабельского-Борка – Попов. Он родился в 1893 году под Таганрогом в обычной, не дворянской семье. Учился в кавалерийском училище, затем в Харькове на юридическом факультете местного университета, но не окончил его, уйдя в 1916 году добровольцем на фронт. На войне Попов достиг определённых карьерных успехов, став корнетом. Монархистских взглядов он придерживался всегда, вскоре после революции попал под суд и был приговорён к общественным работам. После войны считал себя писателем, по крайней мере, именно так он себя назвал на суде по делу Милюкова-Набокова.

Суд над преступниками

Сам процесс был не очень долгим – продлился четыре дня, с четвёртого по седьмое июля 1922 года. Заговорщики рассказали, что по изначальному плану стрелять должен был Шабельский-Борк, а Таборицкому отводилась роль наблюдателя за действием и, при необходимости, защитника Шабельского.

Много споров во время процесса вызвал вопрос, кто стрелял в Набокова, делал ли это стрелявший умышленно и прочие. (В целом самому факту убийства Набокова внимания уделяли гораздо меньше, чем факту покушения на Милюкова, точнее, выяснению мотивов и распределению обязанностей между Таборицким и Шабельским-Борком.) Оба обвиняемых и их адвокаты изо всех сил старались сделать вид, что Таборицкий вообще ни при чём и у него даже не было с собой пистолета. Но суд их аргументам не внял. «Стреляя в Набокова, Таборицкий имел намерение убить его, ибо понимал, что смерть Набокова может освободить его друга Шабельского. Поэтому-то, хотя заранее обдуманного намерения убить Набокова у Таборицкого не было, несомненно, он совершил это убийство сознательно», – сказал прокурор, приводя в пример казус Вильгельма Телля, у которого намерения убить сына «совершенно очевидно» не было. И председатель суда, и присяжные с этой точкой зрения согласились.

Присяжные предложили назначить Шабельскому десять лет каторжных работ за покушение на Милюкова, а Таборицкому – восемь лет за соучастие в заговоре и ещё пять лет за «нанесение смертельных ран» Владимиру Набокову.

Один из адвокатов возразил, что Шабельскому надо назначить минимальный срок наказания – три года, а в отношении Таборицкого должно быть допущено «смягчение участи». Другой адвокат, во второй половине процесса представлявший интересы одного Таборицкого, сказал, что его подзащитный, «конечно», должен получить меньшее наказание, чем Шабельский-Борк, «главный виновник».

Итог удивил всех или почти всех: Шабельский получил 12 лет каторги, Таборицкий – 14. Назначенный срок они не отбыли даже вполовину, в дальнейшем сделав неплохие карьеры при национал-социалистах, плотно с ними сотрудничая.




Григорий Аросев

№ 16, 2021. Дата публикации: 23.04.2021
 
 
говорил партии таборицкого таборицкий набокова милюкову каминка милюков марта момент россию комнату револьвер лекции набоков милюкова шабельского убит шабельский места
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение