наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Там и тут


Красота, восторг, риск и гибель

Человеку необходимо оказываться в горах – хотя бы время от времени. И дело не только в красоте, а она в горах особенная: в засахаренных вершинах и макушках нет обаяния тепла и легкомыслия, от них невозможно отвести взгляд, но интуитивно хочется держаться от них на расстоянии.
 


Но я уверена, что в горы лезть необходимо. Не только в горы – здесь любая земляничная поляна подойдёт. Человек слишком глубоко спрятался в больших городах, вся наша жизнь крутится вокруг стресса, амбиций, трафика, графика, долгов, обязательств, планов, сожалений об упущенных возможностях. Мы как будто вращаемся в центрифуге дней, идей, конкуренции, искушения, соблазнов, неудовлетворённости, депрессии, невроза, бессонницы, алкоголизма или трудоголизма – остаётся только выбрать подходящую комбинацию. А потом вдруг вы оказываетесь в горах, неважно, в Баварии или Кабардино-Балкарии, поднимаетесь на высоту четырёх тысяч метров – и замираете.

С одной стороны, вы замираете, потому что недостаток кислорода ограничивает ваши возможности, любое движение – забор энергии, здесь не получится скакать козликом, как у подножья. С другой – вам просто не на что отвлекаться. Через полчаса на склоне Эльбруса я перестала узнавать саму себя, я смотрела на частокол засахаренных пиков и постепенно теряла связь с тем миром, который знала, с самой собой, какой была. Я ничего не делала, один вид гор перекрывал и тормозил суетливый и хаотичный поток сознания. Эта властная белая тишина, окружавшая меня снаружи, постепенно заполняла меня изнутри. И вскоре внутри стало совсем тихо.

Те, кто практикуют медитации, знают это чувство: мысль перестаёт метаться мухой внутри ограниченного сознания, каким-то неведомым ветром её выдувает оттуда, и тогда тишина гор становится твоей тишиной. И начинается обнуление…

Заканчивается всё в тот момент, когда ты понимаешь, что твоя задница примёрзла к камню или когда незнакомый мальчик подходит к тебе с телефоном и просьбой «сфоткать его на фоне гор». Но даже этого экспресс-сеанса тишины для начала оказывается достаточно. Вы на нём недели и месяцы сможете протянуть.

Но бóльшая часть людей приезжает в горы не чистить замусоренные сонары подсознания – они приезжают кататься. Никакой мистики, никаких откровений, только один из самых адреналиновых и травматичных способов провести недельку с друзьями. Я каждый раз диву даюсь, сколько же вокруг нас людей, которые умеют вытворять такое на скорости! На подъёмниках Эльбруса каждый солнечный день – чёрная пятница. Гора похожа на термитник, все кишат, жужжат, толкаются, а по склонам скользят и оставляют виляющий след на скорости малые дети, менеджеры среднего звена и люди преклонного возраста. В подъёмнике я не выдержала и разговорилась с седой экстремалкой: 65 лет, дети-внуки подождут, пенсию в топку, всю жизнь каталась, с чего бы сейчас прекращать? И правда, ей сзади больше тридцати не дашь, она ещё волчий хвост прицепила к шлему.

В другом подъёмнике с нами ехали дети, будущие Альберто Томба сидели как опята кустом, щурились на солнце. Двоим по десять, одному тринадцать. Спрашиваю: «Золото хочешь?» – «Не, – говорит, – я поздно начал, для золота безнадёжен». Видели бы вы этого «безнадёжного»… Они все высыпались из кабины, подошли к склону и один за другим попрыгали за край, как утята. Из-под одного шлема ещё и косичка мелькнула.

Была ещё одна компания по дороге на склон. Трое огромных молчаливых мужиков. В принципе, молодые парни, но что-то в них было не так. Они не просто не интересовались попутчиками, было ощущение, что мы для них вообще не существуем. Какая-то невидимая стена-преграда разделяла людей одного вида. Потом у одного зашипела рация, он что-то покрутил в ней, все трое настроились на одну волну, другой, глядя на заваленный снегом Эльбрус, равнодушно сказал, что снега мало, третий показал подходящий склон, я проследила направление и поняла, что мы едем с камикадзе, фрирайдерами, которым все наши красные и чёрные трассы – что пешеходный переход в Берлине. Понятно, что все люди разные и наверняка где-то есть экстремалы-приколисты, но эти были прямо замороженные какие-то. Даже не горы, а ледники и целина, по которой они рассекали, проникли в их сердца. Таких с вертолёта сбрасывают на их трассы самоубийц, и в тот день они явно случайно оказались с нами в одной корзине.

Но таких мало. В основном на горе народ ненавязчиво расположен друг к другу. Новичок вы или профи – и важно, и неважно. Когда со скоростью ветра вас несёт под откос и вы не управляете ни лыжей, ни доской – важно; когда присели или прилегли на краю склона – не так важно, мимо вас наверняка проедут с вопросом, всё ли в порядке.

Красота склонов, кайф скорости, прикольные костюмы единорогов и динозавров поверх комбинезонов – с этим всё понятно, но гора – это стихия, такая же как, например, открытый океан. Каждый день даже не гора собирает свой урожай, а люди сами приносят себя в жертву. Здесь всё сулит восторг и предполагает риск и гибель. И люди делятся на тех, кто потягивает своё пиво на террасах и «фоткается на фоне», и тех, кто на скорости семьдесят километров в час проверяет скорость своих реакций. А есть ещё и те ребята с рациями, и те, кто прикладывается к «Егермайстеру» и с дурным победным кличем сигает вниз.

Я очарована горами, ветром, скоростью, красным обгоревшим носом и этой ломотой в отвыкшем теле, но я воспринимаю каждый спуск как поединок, и понимаю, что в игре по-крупному выиграть у горы невозможно.

Поэтому между спуском и часом тишины на четырёх тысячах метров я выберу последнее.

Ну, или сначала тишину и потом спуск.




Этери Чаландзия

№ 12, 2021. Дата публикации: 26.03.2021
 
 
фоне люди неважно скорости день красоте дети горах гор макушках обаяния тепла дело гора метров засахаренных скоростью горы людей замираете
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение