наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Там и тут


Производственная вакханалия

В регламенте и расписании есть смысл. Вот рабочее расписание, в положенный час пришёл, отбарабанил своё с перерывом на обед – святая святых cоветского времени – и в другой положенный час, по звонку, щелчку и колокольному звону лампу выключил, пальто натянул и бегом по барам. Но когда нет расписания, спущенного сверху, человек оказывается менеджером своего счастья, и вот тут выживают немногие.
 


Говорят, у лабрадоров нет центра насыщения. То есть формально их способности ограничены размером и возможностями желудка, но собачья жадность и любовь к жратве не ограничены ничем. Сколько им дадут, столько они и съедят. Это, может, и смешно, конечно, но на самом деле совсем нет: обожрался и умер – сюжет не только великого фильма Марко Феррери. Пожирать глазами – это сколько угодно, а набивать брюхо нужно с умом, и самое главное – всегда нужно уметь вовремя остановиться.

Кто-то волшебным образом обладает этой способностью – как функцией, встроенной по умолчанию. Сел человек поработать – поработал, попереводил, поредактировал, посочинял, повышивал, поиграл на синтезаторе, почувствовал первые признаки утомления – дописал предложение до точки, доиграл гамму, отложил кисть в сторону и прочь от мольберта.

Где вы таких людей видели? Это же экспонаты в музеях здравого смысла и инстинкта самосохранения! Так-то кругом одни живоглоты и троглодиты. В кругу моих знакомых, работников письменного стола, процветает один сценарий – сварил ведро кофе, залез в кресло, подключился ко всем серверам, и всё, до свидания. Какие такие первые признаки усталости? Теперь встретимся уже под столом, практически бездыханными трупиками со сведёнными конечностями и свернувшимся в кукиш позвоночником. Я и будильник ставлю, и прошу близких бить меня лопатой, если я проигнорирую его трезвон, и скандалы устраиваю, чтобы меня хоть за ухо, хоть за хвост оттаскивали от компьютера, но близкие тоже не дураки, они уже ни под чем не подписываются, потому что прекрасно знают, что самый страшный скандал они получат, если, несмотря на все мои декларации, петиции и соглашения о ненападении, попробуют – что? Правильно. Оттащить меня от компьютера. Им гораздо проще выметать меня, бездыханную, уже из-под стола, укладывать в углу на диванчик, накрывать газеткой и возвращаться к своим делам, потому что большинству тоже надо успеть самоубиться до заката.

Нет, я понимаю, что сложно остановиться, когда очень не хочется. Сладкоежки подтвердят, один эклер – считай, нет эклера, два эклера – пол-эклера, три, а лучше четыре, пять, шесть. Я понимаю людей, которые не в состоянии не просто уйти с моря, но хотя бы вылезти из воды. Меня с четырёх лет никто не беспокоил на пляжах Кавказа. Я синела, зеленела, пускала пузыри, распускала жабры и хвост, я была похожа не на человека, а на костлявого моржа, но я не могла заставить себя совершить уже наконец эволюционный рывок и выбраться из волны на землю. И эклеры, и морская вода – всё это, конечно, прекрасно, хотя заканчивается жирными боками и сведёнными конечностями. Но работа…

Где те времена, когда кто-то мог хотя бы представить, что она (работа) – не волк и способна или не способна куда-то убежать? Дело, в сущности, не в ней. Дело в том, что во все планирования и расписания и даже в категории здравого смысла вмешиваются тёмные силы хаоса. У них много имён, например, трудоголизм. В принципе, социально одобряемое понятие. У человечества вообще сложные отношения с работой – её наличие слишком часто приравнивалось к жизни, помните о чём снимал Витторио де Сика? В «Похитителях велосипедов» есть велосипед – есть работа, есть работа – есть жизнь. Покойный Лимонов так и говорил: «Будем работать – будем жить». Но никто не уточнял, сколько именно надо работать, чтобы не сдохнуть от элементарного переутомления по собственной вине и воле! Как вовремя остановиться? Закрыть программу, сунуть кисточку в банку с растворителем, выдернуть синтезатор из розетки?

И ведь все знают, что каким бы созидательным пламенем вы ни горели, рано или поздно наступает тот час, когда вы перестаёте соображать. Вы больше не пишете, не переводите и даже кисть у вас в руке не лежит. Всё, вы перегоревший тост. Но чёрта с два вы сдадитесь, особенно если работа не закончена.

Хитроумные уловки вроде коротких перерывов, в целом, погоды не делают. Когда голова работает, как пароварка, её не отвлечёшь ни перекуром, ни эклером. Больше того, в какой-то момент ты входишь в состояние большого взрыва и любой перерыв воспринимается как насильственное торможение элементарных частиц перегретого мозга и ничего кроме бешенства не вызывает. Об этом прекрасно знают и близкие с лопатой, которые и рады бы дать хорошего пинка и помочь вам не лопнуть перед экраном или мольбертом, но оказаться в эпицентре взрыва чужой материи дураков нет.

И несчастный ненасытный трудоголик, который опять и опять не понимает, что за один раз ни роман не написать, ни картину не закончить, ни стены во всём доме не перекрасить, гудит, как подбитый шмель, на полях своих производственных сражений и не собирается сдаваться. Он знает, что закончит очередной забег под столом, в отключке, пуская пузыри и сопли…

А усталость накапливается. И однажды не хватит сил не просто написать абзац или пейзаж, но даже включить компьютер или взять в руки кисточку.

Поэтому – ахтунг! Марафоны на длинные производственные дистанции можно пережить, если усилием воли отрывать себя от рабочего стола, выпивать лимонаду, смотреть на закат и идти не обратно в пекло, а баиньки.

Потому что вы не белка, а утро вечера мудренее.




Этери Чаландзия

№ 5, 2021. Дата публикации: 05.02.2021
 
 
компьютера остановиться расписания стола хвост сведёнными дело близкие работать прекрасно кисточку способна пузыри положенный конечностями столом лопатой эклера работа знают
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение