наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Там и тут


Варенье вместо курантов

В один Новый год мы варили варенье. Как так получилось, мы и сами не поняли, вообще-то планы были совсем другие – вытряхивание ковров, чистка люстр, оливье, шампанское, предпраздничные перебранки, крики: «Держи кота!» и переписка со всеми странами и континентами.
 


Вместо этого кто-то приволок в дом мешок замороженной вишни. И это был буквально мешок, действительно вишни, замороженной до состояния звенящей сосульки. В принципе, с таким же успехом можно было привести в предновогоднюю ночь в дом барана, причём живого. Но животное можно было бы хотя бы покормить и погулять с ним во дворе, а что делать с горой ягоды – было совершенно непонятно. Мешок спрятали в ванной, но тут кто-то сунулся в душ, обнаружил, что место занято, возмутился и всем пришлось опять вернуться к проблеме.

Понятно, что в такую ночь вишню не могли просто вынести в снег из квартиры, поэтому где-то достали ведро и решили, что настало время новогодних чудес и превращения ледяной ягоды в вареную. Это была самая большая ошибка уходящего года, но на последствия никто не разменивался. В сущности, в тот раз мы прозевали праздник, всем было плевать на традиционное обращение, курантов вообще никто не слышал, по кухне как будто летали ведьмы и в клубах пара и дыма дрались за метлу, вишня кипела и пенилась в кастрюлях, никто не думал, съедобен ли наш отвар, всех интересовало, куда его разлить и где взять тару. Зимние ночи длинные, уже начала заниматься заря, когда мы слили в последнюю кружку последнюю порцию так называемого варенья со словами: «Вот тебе бабушка и Новый год!». Многие из нас в ту ночь даже выпить не успели. Это был настоящий марафон, спорт до упаду. Кто-то заснул прямо среди котлов на кухне, кто-то из последних сил дополз до кровати. Когда к вечеру 1 января мы начали приходить в себя, стали возникать вопросы, например, почему весь дом пропах сладким, гадким и дымом? Откуда на белой входной двери взялся кровавый отпечаток руки? И почему у всех тапки липнут к паркету?

В кухню было страшно войти, она выглядела как лаборатория безумного химика, варёная вишня плавала в вазах для цветов и банках из-под селёдки, и красные подтёки на майках поваров и кафельных стенах внушали мысли о новогодней вечеринке в стиле клана Сопрано.

В другой Новый год мы оказались на берегу Ниццы. Народу – прорва. Только в доковидные времена без соблюдения всякой дистанции и с лицами без масок можно было крутиться на тёмном пляже в тёмную-тёмную пьяную ночь. Сейчас о таком даже подумать странно. Но тогда у нас были другие заботы. Все звенели бутылками, звонили родным, мы братались то с компанией из Колумбии слева, то с братьями из Румынии справа, впереди в муку пьяные валлийцы собрали горку из камней и орали что-то вроде: «Ёлочка, зажгись уже, тебе говорят!», потом вокруг неё покрутились ребята из Венесуэлы – и камни и правда засветились в темноте, сверху на променаде срывающимися голосами затянули японский гимн, но всё это было разминкой перед главным шоу ночи – феерическим салютом, который нашей подгулявшей интернациональной компании должны были устроить с воды.

Где-то за спиной бесхитростный народ гулял на площади Массены, но здесь, на камнях знаменитого пляжа, собрались сливки, и сливки хотели визжать от радости и обниматься под грохот праздничной канонады. Но время шло, море шумело, японцы пели про свой мох, колумбийцы тоже, видимо, разжились чем-то своим, и катались по гальке в приступе детского веселья, салюта не было. Народ начал поглядывать на часы и трясти телефонами, кто-то успокаивал, дескать, братцы, нормально, ещё не время! Уже взлетел последний в уходящем году самолёт, как нам показалось, празднично посверкал огнями и отвалил за тёмный горизонт. Салюта не было. За спиной громыхала вакханалия Массены, но здесь люди со всего мира упрямо сидели на камнях и уже напряжённо вглядывались в темноту. Мысль о том, что можно облапошить столько народу сразу, не приходила в голову. Но салюта всё не было. В двух-трёх непечатных словах глубокий русский бас обозначил ситуацию, в более цензурном варианте она звучала так, что собравшихся немного обманули. Собравшиеся ещё покрутились на камнях, слева кто-то истошно закричал: «Ура!», в надежде хотя бы празднично пошуметь, но крик не подхватили, и он скис так же бесславно, как и ожидание праздника. Злобно покашляв что-то в телефоны, народ засобирался на Массену. Подобрали пьяных японцев, которые продолжали тянуть свой самый короткий и древний гимн в мире, и поплелись к угоравшим от радости жизни дуракам, которые в положенное время и посчитали, и попрыгали, и ровно, когда надо, в сотни глоток поприветствовали Новый год. Потом пошли слухи, что той зимой, после громких терактов, в том числе и на местном променаде, решили не устраивать салютов, и все, кто не читал французских газет и постов, то есть практически вся Ницца, остались с носом.

Ещё был Новый год, который я… проспала. Ушла под шумок и при параде в свою спаленку со словами: «Да-да-да, сейчас-сейчас, одну минуточку…» – и проснулась вся такая в колье и на шпильках в десять утра следующего дня. Ощущения были исключительные – весь дом спит, про меня забыли, все подарки разворованы, но и меня нельзя было недооценивать. Я быстро разоружилась и переоделась в пижаму и атаковала святое – кастрюлю с отложенным на утро салатом. Это было настоящее блаженство, никакого похмелья, никаких сокрушений: «И зачем я вчера всё это сожрала?!», тихий лёгкий снег во дворе, дно кастрюли и понимание того, что месть и правда подаётся холодной и она воистину сладка.

С наступившим Новым годом!




Этери Чаландзия

№ 1, 2021. Дата публикации: 08.01.2021
 
 
спиной ягоды снег камнях ночи ночь покрутились народ празднично сливки дом мешок кухне слева новый гимн променаде салюта радости вишня
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение