наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Только у нас


Светлана Портнянская: «Ощущаю свободу не только в обществе, но и внутри себя»

В декабре прошлого года в Оберхаузене прошёл очередной концерт Светланы Портнянской, организованный либеральной еврейской общиной Рурского региона «Перуш». Светлана Портнянская – одна из немногих, кто объединяет искусство женщины-кантора и эстрадной певицы. В интервью «РГ/РБ» певица рассказала о своей жизни и работе.
 


– Светлана, когда пробудилась у вас любовь к пению? Вы росли в музыкальной семье?

– Петь я любила с самого раннего детства, сколько себя помню. Нашу семью музыкальной можно назвать лишь наполовину. Мои родители инженеры, но папа окончил Киевскую консерваторию по классу фортепиано, он обладал приятным баритоном, и я помню музыку, постоянно звучавшую в нашем доме. Пению я училась в детском хоре имени Локтева в Московском Дворце пионеров.

– Как складывался ваш творческий путь после окончания «Гнесинки»?

– Год я проработала в Москонцерте, исполняла песни советских композиторов и романсы. Еврейские песни появились позже. В 1989 году меня пригласил работать в театр «Шалом» Александр Левенбук. Я всегда интересовалась еврейской музыкой, и мой первый сольный концерт еврейской песни прошёл в этом театре. Я была в восторге и поняла, что именно такую музыку хочу исполнять, она для меня наиболее близка. У меня появилось чувство единения со своим народом.

– Ваша карьера в СССР развивалась весьма успешно. Вы не испытывали сомнений, решив эмигрировать в США?

– Действительно, моя творческая жизнь складывалась удачно, особенно после того, как в 1991 году в Москве я завоевала Гран-при Международного телефестиваля «Ступень к Парнасу» с песнями на иврите и идише. Я участвовала в концертах, выступала на радио и телевидении. Работала с замечательными композиторами: Александрой Пахмутовой, Оскаром Фельцманом, Алексеем Мажуковым. Жизнь была насыщена интересными событиями, но начало девяностых годов в России – время неопределённости, было неясно, что ждёт впереди. Решение эмигрировать я приняла совершенно осознано. Меня давно привлекала Америка, и, оказавшись на гастролях за океаном, я решила в СССР не возвращаться.

– Как проходило ваше обучение канторскому искусству в США?

– Оказавшись в феврале 1991 года в США, я не представляла, что женщина может стать кантором. Я познакомилась с представителями компании, которая занимались еврейской «раскруткой». Я подписала контракт, дала несколько концертов. У нас установились дружеские отношения, и мне предложили поступить в Нью-Йоркскую теологическую семинарию. У меня не было ни документов, ни соответствующего образования – ничего, кроме голоса. Но я пришла, спела, рассказала о своих концертных выступлениях в СССР. В приёмной комиссии были раввины, канторы, преподаватели, в основном выходцы из России, Украины, Белоруссии. Меня приняли. Учёбу я продолжила в Лос-Анджелесе в университете иудаизма, где обучилась очень сложному канторскому пению. Окончив в 1994 году университет, я сразу же начала работать в Лос-Анджелесе в консервативной синагоге.

– На каких языках вы поёте? Какие песни вам наиболее близки?

– На многих: идише, иврите, русском, украинском, итальянском, испанском, английском. Я много гастролирую и включаю в свой репертуар песни страны, в которой выступаю. Например, в Японии пела на японском языке. Конечно, с наибольшим удовольствием исполняю еврейские песни, люблю испанские, мне очень близка Аргентина, в которой живут мои родственники. Они не говорят на русском. Но благодаря нашему общению я много узнала об аргентинской музыке, аргентинских композиторах, например, о Карлосе Гарделе (Carlos Gardel), Асторе Пьяццолле (Astor Piazzolla). Включила в свой репертуар их произведения. Мне очень нравятся украинские народные песни, которые прекрасно пел мой папа.

– Как вам удалось найти аргентинских родственников?

– Я знала об их существовании. Моя бабушка хранила письма брата моего дедушки, который уехал в Аргентину. Последнее письмо от него пришло в 1923 году. Он писал о своей жизни, жене, городе, в котором живёт. Когда в 2001 году я оказалась в Аргентине, то обратилась в еврейскую организацию, занимающуюся поиском родственников. Вернувшись в США, я неожиданно получила письмо от Энрико Портнянского. Это выглядело невероятным, но, как оказалось, аргентинские евреи не меняют свои фамилии, в отличие от американских, фамилии которых звучат на английский манер. Мы стали переписываться, обменивались фотографиями. И пришли к выводу, что общих родственников у нас должно быть более двадцати человек. Когда я поехала в следующий раз на гастроли в Аргентину, то повезла с собой младшего сына и маму. Она познакомилась со своей двоюродной сестрой, как оказалось, они друг на друга очень похожи.

– В каких странах проходили ваши гастроли, часто ли бываете на родине?

– Я объездила множество стран, не только европейских, гастролировала в Израиле, Китае, Австралии, Новой Зеландии, Канаде, по всей Латинской Америке – всюду, где есть еврейские общины. В США выступаю на фестивалях кантри-музыки, которую относят к фольклорной, являющейся частью культурного наследия страны. Но я исполняю не американскую, а восточноевропейскую музыку: русскую, цыганскую, еврейскую, украинскую, румынскую. Она мелодичная, запоминается, подходит программе фестиваля. В Москве я была в прошлом году, когда отмечали 30-летие создания театра «Шалом». Но на родину я приезжаю не так уж часто.

– Расскажите о своих альбомах.

– Их точного количества я не припомню. Около десяти. У меня есть альбом канториальной музыки «Kol Haneshama», он состоит только из классических еврейских литургических песен. Я записала его в Израиле в 2010 году с ансамблем «Виртуозы Тель-Авива» Александра Поволоцкого. Ансамбль состоит из солистов известного во всём мире Израильского филармонического оркестра, которым руководит маэстро Зубин Мета (Zubin Mehta). В свои диски я включаю еврейские песни, романсы, шедевры мировой эстрады и классики. В Германии я представила альбом, в котором собраны мои лучшие песни за последнее время.

– Какие были ваши самые запоминающиеся выступления?

– Незабываемым оказалось для меня выступление в «Карнеги-холл», был изумительный концерт, посвящённый юбилею Пушкина. Я пела адажио из балета «Лебединое озеро». Стихи на музыку Чайковского на русском языке написала сама. Лет 15 назад на открытии бейсбольного матча в Америке пела гимн США. Для меня это было почётное и волнующее событие.

– Кого из канторов настоящего или прошлого вы могли бы выделить?

– К примеру, кантора из США Альберта Мизрахи (Albert Mizrahi), обладающего замечательным тенором. Мне нравится его манера пения, она в чём-то схожа с моей. Современное канторское пение меня не слишком радует. Я придерживаюсь более консервативных взглядов. Еврейская литургическая музыка должна сохраниться в том виде, в котором звучала много лет назад. А американский реформистский иудаизм допускает исполнение такой музыки под гитару, напоминающее пение у костра. При этом теряется смысл, исчезает духовность.

– В последние годы в Европе наблюдается рост антисемитизма. Ощущаете ли вы себя в безопасности США?

– Возможно, мне повезло, но с антисемитизмом в Америке мне не приходилось сталкиваться. Думаю, что поводов для беспокойства нет.

– Участвуете ли вы в общественной жизни, интересуетесь ли политикой?

– Я явлюсь членом Американского форума Всемирного сионистского конгресса. Не скажу, что слишком увлечена политикой, но в последние годы, особенно после известных российско-украинских событий, стала ею интересоваться больше.

– Вы не только кантор и эстрадная певица, но ещё и продюсер. Расскажите о документальном фильме «Код жизни: курорт Терезиенштадт», к созданию которого вы имеете непосредственное отношение.

– Идея создания этого фильма принадлежит моему другу Нафтали Валеви, живущего на две страны – в Чехии и Израиле. Он познакомил меня с людьми, которым посчастливилось выжить, их уникальные воспоминания звучат в нашей ленте. Мы провели большую подготовительную работу, изучили необходимые для съёмок материалы. Концлагерь Терезиенштадт в Чехии, который нацисты превратили в транзитный, один из главных организаторов Холокоста Адольф Эйхман (Adolf Eichmann) назвал «маленьким сионистским экспериментом». За четыре года Второй мировой войны через этот лагерь прошло около 150 тысяч представителей еврейской интеллектуальной элиты Западной и Восточной Европы – учёные, музыканты, художники, литераторы. Трагический путь большинства из них завершился в Освенциме и других лагерях смерти. Фильм «Код жизни: курорт Терезиенштадт» на Международном кинофестивале в Хьюстоне в 2012 году был награждён «Специальным призом жюри». После работы над фильмом я стала вести блог, рассказывать о местах, связанных с еврейской историей и культурой, в которых удалось побывать.

– Чем занимается ваш муж и дети, как сложилась их судьба в США?

– Мой муж бизнесмен, он занимается инвестициями в недвижимость. Дети уже взрослые, старшему 33, младшему скоро исполнится 27 лет, он родился в Америке. Сыновья окончили американские университеты, работают по специальности. Они довольны своей жизнью, любят свою страну, интересуются еврейскими традициями.

– Что такое родина – место, где человек родился, или там, где ему хорошо?

– К сожалению, такое светлое понятие, как родина постепенно стирается, но всё-таки для меня она там, где я родилась, где прошло моё детство. А оно было замечательным, и у меня сохранились самые тёплые воспоминания о том времени, о моих друзьях.

– Ощущаете ли вы себя свободным человеком?

– Да, абсолютно. С тех пор, как я приехала в США, это именно так. Я живу в свободном обществе, где существуют свобода слова, свобода прессы, свобода самовыражения. Эту свободу я ощущаю не только в обществе, но и внутри себя.

– Чему научила вас Америка?

– Смелости, настойчивости, ничего не бояться, пониманию, что все двери открываются, если ты хочешь их открыть. И конечно, самостоятельности. Там есть стимул много работать, ни на кого не надеяться, всего добиваться самому. И ещё – умению быть добрым к людям, независимым и независтливым. В общем многому, многому хорошему.

– Место, куда вам хочется возвращаться?

– Буэнос-Айрес – столица и культурный центр Аргентины. Замечательный город, замечательные люди!

– Гастроли не способствуют здоровому образу жизни, но вы выглядите удивительно молодо. Как вам это удаётся?

– Наверное, потому что занимаюсь любимым делом – пою. Когда я выхожу на сцену, то забываю о возрасте.

– Что самое прекрасное для вас в профессии певицы?

– Возможность искренне отдавать своё искусство людям, дарить им радость и праздничное настроение. Во мне всегда живёт желание петь, и я надеюсь, что это чувство ещё долго не покинет меня.




Александр Островский. Редакция благодарит Евгения Кагана за содействие в организации интервью

№ 20, 2020. Дата публикации: 15.05.2020
 
 
ссср пению америке концерт кантора работать музыку рассказала певица свобода музыки сша еврейские песни пела терезиенштадт русском еврейской жизни родственников
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение