наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Связь времён


Один день из жизни Альберта Эйнштейна

В жизни гения и мыслителя Альберта Эйнштейна, умершего 65 лет назад, 18 апреля 1955 года, было много чисто человеческих свершений. Он откликался на всевозможные просьбы о помощи и содействии. Воссоздаём один из таких случаев.
 


Это было в первой декаде января 1940 года. Леопольд Инфельд (Leopold Infeld), ассистент Альберта Эйнштейна (Albert Einstein), сделал запись в книге посетителей о приёме братьев Германа и Готтфрида Нётер (Hermann, Gottfried Noether).

Письмо братьев с просьбой принять их пролежало без ответа более месяца. Эйнштейн был очень занят, к тому же плохо себя чувствовал. Инфельд не раз напоминал учёному о письме Нётеров, и тот в конце концов согласие. За время нескольких коротких разговоров с шефом ассистент выяснил судьбу этих людей. Оказалось, что их отец, немецкий математик Фриц Нётер (Fritz Noether), бежал от нацистов в СССР, работал в Томском университете на кафедре прикладной математики. В этом же университете учились его сыновья. Но по нелепому обвинению Нётер был схвачен НКВД и брошен в тюрьму. Эйнштейн хорошо знал его родную сестру, знаменитую Эмми Нётер (Emmy Noether), считавшуюся одной из ведущих математиков XX века и создавшую новый раздел математики – некоммутативную алгебру. Она была профессором Гёттингенского университета и тоже была вынуждена уехать из нацистской Германии в США, где вела математические курсы в колледже Брин-Мор (Bryn Mawr College). Эмми умерла после тяжёлой операции в 1935 году.

Тогда же в газете New York Times Альберт Эйнштейн опубликовал проникновенный некролог «На смерть товарища»: «В усилиях, направленных на накопление житейских благ, слишком часто лежит иллюзия, что это – самая существенная и желанная цель. Но есть, к счастью, меньшинство, состоящее из тех, кто рано осознал в своей жизни, что самый прекрасный, приносящий удовлетворение и доступный человечеству стимул не существует извне, а связан с развитием собственных чувств, мыслей и поступков отдельного человеческого индивидуума… Гениальные художники, исследователи и мыслители всегда исповедовали формулу жизни именно такого рода. Жизнь этих людей идёт всегда незаметно своим чередом, тем не менее плоды их усилий – это самый ценный вклад, который одно поколение может сделать для своих преемников…»

Эйнштейн не мог отказать в приёме племянникам Эмми Нётер, которым чудом удалось вырваться из СССР. А затяжку с ответом Эйнштейна на их просьбу о встрече Леопольд Инфельд понял чуть позднее: великий физик ожидал ответа на своё письмо.

Уже несколько месяцев Герман и Готтфрид жили в Нью-Джерси, куда переехали из Швеции. С помощью американского математика, москвича по рождению, Соломона Лефшеца (Solomon Lefschetz) им удалось завершить учёбу. Через того же Лефшеца братья узнали, что их письмо Эйнштейн получил и в том же 1939 году написал Сталину ходатайство о смягчении участи ни в чём не повинного Фрица Нётера. Письмо было передано через советского посла в США Максима Литвинова. Но о дальнейшей судьбе этого прошения и о том, получил ли Эйнштейн какой-либо ответ из Москвы, Лефшец ничего не знал.

До центра Принстона братья доехали на автобусе. Дверь в доме Эйнштейна им открыл человек лет сорока. Он попросил Германа и Готфрида подняться на второй этаж. Леопольд Инфельд в качестве ассистента Эйнштейна привык к многочисленным посетителям. Хотя лишь наука составляла смысл жизни его знаменитого шефа, Эйнштейн никогда не отказывал людям в помощи. Он писал сотни рекомендательных писем, давал советы, беседовал по телефону и лично. Правда, ассистент знал, что всё это делалось лишь в том случае, когда учёный считал своё вмешательство эффективным. Многолетние наблюдения за Эйнштейном позволяли ассистенту точно угадывать тот временной предел, за которым учёный с тайным нетерпением уже ожидал ухода посетителя и той минуты, когда сможет отдаться своей работе.

Ассистент скрылся за дверью кабинета, оставив молодых людей в обществе человека, рассматривающего картины на стене комнаты для гостей.

– Вы знакомы с Эйнштейном? – неожиданно спросил этот человек у Германа.

– Только косвенно, – неуверенно ответил тот.

– А я писал его портрет ещё в 1927 году. Давайте познакомимся.

Это был Йозеф Шарль (Josef Scharl), автор знаменитого экспрессионистского полотна «Blinder Bettler im Café», на котором изображено берлинское кафе с посетителями-интеллектуалами, а кельнер, внешне похожий на Адольфа Гитлера (Adolf Hitler), указывает растерянным гостям на дверь.

Художник хотел сказать ещё что-то, но в этот момент дверь кабинета Эйнштейна открылась и показался он сам.

– Заходите, молодые люди, рад вас видеть, – негромким, но уверенным голосом произнёс учёный.

Герман и Готтфрид вошли. Эйнштейн указал на кресла у большого окна, выходящего в сад. Когда они сели, окно оказалось у них за спиной. Три остальные стены были заняты полками с книгами, над которыми висели портреты Фарадея и Максвелла, и ещё несколько картин.

Эйнштейн был в тёплом свитере и мягких брюках. Он сел на стул с подлокотниками.

– Вы, кажется, ещё учитесь? – первым начал разговор Эйнштейн.

Братья только кивнули головами, не произнеся ни слова.

Эйнштейн вздохнул, посмотрел на портрет Максвелла и сказал:

– Ничего определённого о вашем отце я не могу сообщить. Честно говоря, лично мы не были знакомы, но моё глубокое уважение к его сестре, вашей тёте, заставило меня предпринять некоторые шаги. Посол СССР на мой запрос не ответил. Точно так же без ответа осталось и моё обращение к Иосифу Сталину…

Эйнштейн увидел, что молодые люди опустили головы и не смотрят на него. Он подошёл к письменному столу и посмотрел на предусмотрительно положенную ассистентом копию его письма Литвинову.

Герман решил задать единственно возможный в данной ситуации вопрос:

– Может быть, Сталин не получил вашего письма?

– Я понимаю, что вы хотите сказать, – ответил Эйнштейн. – Нет, я так не думаю. Письмо было отправлено спецпочтой и потеряться не могло. Именно поэтому я не вижу смысла в повторном запросе. Если бы они действительно хотели ответить, ответ был бы уже здесь.

Успокаивать, вселять в молодых людей несуществующие надежды было не в характере Эйнштейна. Он примерно представлял себе ситуацию, творящуюся в СССР. Она была ненамного лучше, чем в его родной Германии. И всё же…

– И всё же надежда всегда остаётся, – Эйнштейн решил смягчить ситуацию. – Я вам обещаю, что как только получу хоть какое-нибудь, даже косвенное уведомление о вашем отце, вы тотчас же узнаете об этом. Может быть, у вас есть ещё какие-либо вопросы?

Герман и Готтфрид одновременно закачали головами. Эйнштейн проводил их до дверей и пожал им руки.

В комнате для гостей по-прежнему находился Йозеф Шарль. Он что-то черкал в своём большом блокноте и, лишь на миг оторвав от него взгляд, дружелюбно махнул рукой на прощание. А Леопольд Инфельд облегчённо вздохнул: он уже хотел побеспокоить гостей и дать им понять, что время визита вышло.

… Надеялся Альберт Эйнштейн, скорее всего, напрасно. Компетентные советские органы не могли не знать о его интервью газете New York World Telegram в конце 1933 года, где Эйнштейн, в частности, сказал: «Я – убеждённый демократ, и поэтому я не еду в Россию, хотя получил очень радушное приглашение. Мой визит в Москву наверняка был бы использован советскими правителями в политических целях. Сейчас я такой же противник большевизма, как и фашизма. Я выступаю против любых диктатур…»

В ночь на 3 октября 1941 года город Орёл был захвачен танковой дивизией генерал-полковника Гейнца Гудериана (Heinz Guderian). Незадолго до этого, 11 сентября 1941 года, в Медведевском лесу сотрудники НКВД по личному приказу Лаврентия Берии расстреляли 157 политзаключённых, содержавшихся в Орловском централе. Среди казнённых был и Фриц Нётер.

Альберт Эйнштейн узнал об этом лишь после окончания Второй мировой войны.




Виктор Фишман

№ 18, 2020. Дата публикации: 01.05.2020
 
 
инфельд герман людей альберт ответа письмо учёный нётер леопольд ссср ответил эмми эйнштейна получил готтфрид эйнштейн жизни братья гостей ассистент
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
"Я убеждённый демократ и поэтому не еду ...

Имя
 
Сообщение