наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Там и тут


Мания полёта

 


Путешествия я обожаю. И поезда, и вокзалы, и самолёты, и аэропорты, и паромы и пристани, да хоть собачьи упряжки и верблюдов, если они унесут меня в неизвестные дали и к приключениям. Про собачьи упряжки я, правда, пока не очень знаю, а верблюда видела только в Берлинском Zoo, но вот аэропорты – моя любовь всегда.

В день вылета всё подчинено одной цели – постараться вовремя успеть в «Домодедово», «Шереметьево», «Шёнефельд» или «Тегель» и пробраться на борт своего боинга.

Так сложилось, что улетать из Москвы я люблю с утра пораньше, а из Берлина, чем позже, тем лучше. Во времена, когда ещё не отменили рейсы компании AirBerlin, был вылет в пять с чем-то утра – мой хит. Надо сказать, что меня и мой хит ненавидели по обе стороны границы. Дома, в Москве, в день, а вернее в ночь вылета, я как начинала шуршать по всем углам около полуночи, так и шуршала до выхода из дома. Поскольку выходить надо было около трёх, ложиться спать не имело никакого смысла. Ну, то есть это я так считала. Домочадцы так вполне себе были и не прочь поспать ночью, как обычные скучные люди. Но как тут поспишь, когда по всему дому бегает неспокойная мышь, которой и это надо бантиком перевязать, и то в пакет уложить, и там у неё чемодан грохнулся, и здесь сама чуть не навернулась. По-моему, все с облегчением выдыхали, едва выставив меня за порог, но рано радовались! Я же не могла не разделить с близкими счастье поездки на такси по спящему городу. Потом я естественно присылала картинки вымершего аэропорта, селфи со всеми остановками – до стойки регистрации, после стойки регистрации, на паспортном контроле, после контроля, до таможни, после, ну и обязательный каскад фоток сквозь стекло витринных окон с панорамой взлётного поля. Учитывая, что в такую рань все окна превращались в зеркала, это были всё те же селфи, в которые замордованные моей предрассветной активностью родные с чувством плевали, мечтая, чтобы я уже наконец затихла без вай-фая на борту и хотя бы на два с половиной часа дала бы покой бедным людям. Я тоже очень страдала без связи в полёте и снимала впрок, чтобы прямо из Тегеля спамить каждый чих и вздох.

А спамить всегда было что, поскольку перелёт был хоть и недолгий, но полный прекрасных и незабываемых моментов, которыми хотелось делиться и с провожавшей, и со встречающей сторонами. В Берлине меня тоже не очень любили в те времена, потому что там, как ни странно, люди тоже хотели поспать ночью, а не получать исчерпывающие фотоотчёты только что не из общественных туалетов двух столиц. Но мне было всё равно. Я кайфовала от утренних полётов, когда время засчитывалось только в твою пользу, и ты, да, всю ночь не спал, но зато и весь день себе выигрывал.

Признаться, я до сих пор не понимаю экономической выгоды рейсов, в которых на борту какого-нибудь А320 вместе с экипажем набиралось, дай бог, человек двадцать. Не то чтобы оборот компании и её финансовая стабильность так уж сильно волновали мой бессовестный разум, но в результате компания и обанкротилась. Причём, как мне кажется, в том числе и из-за этих таинственных рейсов в несусветную рань, когда спали вповалку все, включая бортпроводниц. Они быстренько раскидывали нам наши бутерброды и затихали в своих отсеках, надеясь, что никому не потребуется ни шампанское, ни пластырь.

Надо сказать, что перелёт в пустом салоне, когда ты уже с ног сбился, а всё не знаешь, где лечь – слева или справа, у хвоста или на крыле, избаловали меня так, что заходя сегодня на переполненный борт, я искренне не понимаю, кто все эти люди и зачем они сюда набились? Это ж было, как эксклюзивный кинопоказ в пустом зале – обложился пледами и кайфуешь себе, валяясь на диване из трёх кресел до самой посадки. Пассажиров вообще не видно, ну, может, кто-то храпит в пяти рядах от тебя. Туалеты свободны, в проходах можно йогой заниматься, на контроле по прилёту только ты и сонная овчарка Ава. Золотые были времена.

Потом мои хиты прикрыли, но всё равно работает странная арифметика – с утра на борту в Берлин народу не так, чтобы вот прямо полный самолёт, но когда ты возвращаешься в Москву, особенно ночным рейсом из «Шёнефельда», пассажиров столько, что кажется, что салон перепродан трижды, и ты так и простоишь весь полёт дураком в проходе. Такое чувство, что прилетающие в Берлин как-то хитро там почкуются, размножаются и под завязку набивают обратные рейсы. Хотя, скорее всего, дело в транзитных пассажирах и толпах китайцев, которые через Москву летят в свой Шанхай.

По дороге обратно проблема, в сущности, одна. Это «Шёнефельд». Если есть аэропорты-города – какой-нибудь «Хитроу», «Ататюрк», «Шереметьево» имени Александр Сергеевича, аэропорт на Пальме или во Франкфурте, там есть, на что посмотреть, чем развлечься и где полазить, то в «Шёнефельде» можно полазить только по туалетам и по коридору со стеклянной стеной. В принципе, это здание – барак на взлётном поле. Не то чтобы от аэропорта ждали шоу-программы казино Лас-Вегаса, но если вы приехали заранее или, не дай бог, ваш рейс задержали, вы окосеете между одним кафе и одним дьюти-фри, в котором в полночь как будто прокисают все духи и испаряются продавщицы. «Шёнефельд», как отель «Оверлук», в котором Кубрик снимал свой Shining с Джеком Николсоном. Но шансов, что вместе с вами в ожидании вылета на Москву будет томиться кто-то похожий на Джека Торренса, тоже ноль.

Я однажды застряла там в туалете, заело дверную щеколду и я забилась в кабине, как мышь в ловушке. Вот это, я вам скажу, был кайф! Правда, всё быстро закончилось, а до посадки ещё было, как до Луны!




Этери Чаландзия

№ 46, 2019. Дата публикации: 15.11.2019
 
 
аэропорты пассажиров борту москву люди шёнефельд утра ночь спамить аэропорта день полный дома поспать рейсов вылета времена посадки перелёт берлин
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение