наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
там и тут


Страсти по отпуску

 


Разговорились с приятелем из Потсдама, он чего-то начал скрипеть, что проклятая работа достала, пора в отпуск, лежать на песке, считать облака и ничего не делать хотя бы неделю. Я посочувствовала и покивала с умным видом, а потом раскинула мозгами и поняла, что традиционный отпуск – это не моё. Мне даже слово не особенно нравится. И дело тут не совсем в инфицировании трудоголизмом, хотя и такое случается. И когда тебя переклинивает и ты чувствуешь, что баки пусты и ты тупо смотришь в комп и стену, надо брать билет и валить. Куда угодно, хоть на пару ночей, хоть в пригород. Потому что движение и частота смены картинки разгоняют забродившую кровь.

Я и привыкла со временем, чуть что – тапки в чемодан, чемодан в аэроэкспресс, из ШРМ в Шёнефельд, из Москвы в Берлин, вперёд-вперёд с билетами наперевес. В таком режиме я уже в самолёте чувствую, как меня отпускает. Боинг разбегается, я сучу в нетерпении ногами и понимаю, что Берлин, конечно, не Зимбабве, но всё равно меня ждёт что-то интересное. Бермудский треугольник московских привычных маршрутов остаётся за спиной и включается программа обновления и лёгкого апгрейда.

Но такая жизнь требует известной свободы. Не могу сказать, что мне как-то особенно повезло, скорее я много лет выстраивала свою систему так, чтобы по возможности и через буфер компромисса, не она управляла мной, а я ею. Чтобы моя работа была моей мечтой, которую я преследую, а не способом выживания и существования. Я насмотрелась на друзей и знакомых, которых проглатывали офисные молотилки, и они превращались в очумевших белок, которые могут работать только ради наживы, ничего не знают об удовольствии от процесса, живут, как будто мотают срок на службе и вычёркивают в календаре даты до ближайшего отпуска. Человек, не принадлежащий себе, замордованный обязательствами, кредитами и системой, не может мечтать ни о чём другом, кроме как о заслуженном бегстве в тропики.

Но, как правило, эти мечты заводят не туда, потому что выгоревший под офисными лампами наёмник не умеет не только работать в кайф, но и отдыхать по-человечески. В первую же ночь он просыпается в ужасе и не понимает: почему не прозвонил будильник? Оставшиеся дни он проводит в истерике, обнимаясь со всеми гаджетами, которые связывают его с большой землёй, и ненавидит всем сердцем белый песок разлуки. Как говорит один мой немецкий приятель, «проклятье трудоголика» было бы в чём-то даже очаровательным, если бы трудоголик любил свою работу. Но это порочная связь любви и ненависти, мышеловка настоящей зависимости, здесь привязаны не к тому, что делает сильней, а к тому, что потихоньку истощает, и все восстановительные процедуры под пальмами обычно ничего не дают.

Есть другой вариант – человек прилетает на курорт и уже на трапе самолёта начинает рыдать вслед утекающим минутам блаженного ничегонеделания. Его золотой отпуск тает на глазах, ещё четыре-три-два дня и всё кончится. И полезай опять, белка, в своё проклятое рабочее колесо! При таком раскладе весь отдых проходит в отчаянии и потом кажется, что это были не 10 дней на Мальдивах, а одно большое похмелье в Раменках.

Другое дело, что многие из тех, кто так корчится под пальмами, часто много чего достигли в жизни и формально вполне преуспели. А карьера таких стрекоз, как я, с точки зрения человека рационального – сплошное недоразумение. Но, просыпаясь с утра, я всё равно радуюсь, что мне хочется к компу, а не к пальмам, и у меня не бывает такого, чтобы я смотрела на него с ненавистью и отвращением и не брала с собой к этим самым пальмам.

Осложнение связано с тем, что закрепляется потребность в постоянном движении. Это про Мадонну рассказывали, что при всех её тараканах, есть один особо жирный – она не может стоять в пробках. Когда звезду приглашают на гастроли и возят по городу, ей делают спец коридор, чтобы машина всё время двигалась и Её Величество не кисла в трафике. Возможно, это немного легенда и перебор, но глобально я её понимаю. Мне нравится, когда у меня открытая дата в билете, когда, возвращаясь, я знаю или не знаю, куда поеду в следующий раз и что когда меня припрёт, переклинит от накопившейся усталости и обстоятельства позволят, я прыгну в аэроэкспресс – и только меня и видели. Меня штырит при виде самолётов, паромов и поездов. Возможно, в старости будет штырить и при виде самоката, но пока вот так.

Есть счастливчики, которым удалось связать полезное с приятным, и их профессия позволяет им за зарплату мотаться по миру. Возможно, это психоз беспокойной натуры, и им просто нравится всё время убегать. Возможно, есть тринадцатый знак зодиака – вечные бродяги. А какой отпуск может быть у бродяги? Вон, моя знакомая честно горбатилась в офисе, переболела всем от язвы желудка до ситуативной депрессии, в результате собралась с силами, уволилась, устроилась в компанию DHL и теперь летает по миру, сопровождает транспортировку ценного и не очень груза. Она не вылезает из самолётов, а её телеграм-канал на этих поездках настолько раскрутился, что пришли рекламодатели и она подумывает завязать с DHL и отправиться в собственное плавание. Вернее – бесконечное путешествие. Она тоже не особенно жужжит об отпуске. Для неё каждый перелёт – приключение, которое даёт впечатления, а не отбирает силы.

Потому что работа – как способ зарабатывать, чтобы содержать себя и семью, оборачивается проклятьем. Человек начинает ненавидеть себя, а потом и семью, болеет, киснет и теряет вкус к жизни. И даже заработанные деньги не греют и не радуют. И это провал.

Но ведь возможно иначе?




Этери Чаландзия

№ 28, 2019. Дата публикации: 12.07.2019
 
 
работа отпуск жизни самолётов dhl пальмам чемодан вперёд большой нравится пальмами работать аэроэкспресс землёй берлин начинает живут бродяги дело миру
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение