наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Только у нас


«Риголетто» из Ташкента

Эксклюзивная история советского радиохулигана
 


О Советском Союзе говорят как о стране, накрытой сетью тотального контроля. Но в сети были и прорехи. Например, в диапазоне средних волн, где невзирая на запреты начиная с середины 1960-х гг. в разных областях страны кроме государственных радиостанций можно было слышать голоса нелегальных радиопередатчиков, каждый под своим позывным. Их владельцы общались между собой, передавали музыку, пели под гитару, читали стихи, иногда даже свои… Они называли себя свободными операторами. О том, как это было, рассказывает один из них – «Риголетто» из Ташкента, тогда шестнадцатилетний подросток, а сегодня московский журналист, писатель и постоянный автор «РГ/РБ» Александр Попов.

– Для выхода в эфир на средних волнах тогда было достаточно собрать простенькую приставку к обыкновенному радиоприёмнику, которая превращала его в небольшую радиостанцию. Детали свободно продавались в радиомагазинах. Чтобы сделать приставку (их называли «шарманками»), требовалось знать физику в школьном объёме, уметь паять и был склонным к авантюризму. Нелегальный выход в эфир в СССР (как в любой другой стране) был наказуем, работа на средних волнах любителям была просто запрещена (зарегистрированные радиолюбители работали в специальных, закрытых для простых радиослушателей диапазонах). Но от этого процесс становился ещё более романтичным. Нелегалы называли себя свободными операторами, официально именовались радиохулиганами, которым за свою деятельность следовало нести ответственность согласно Указу от 1960 г. «Об ответственности за незаконное изготовление и использование радиопередающих устройств». По первому разу могли ограничиться конфискацией радиоаппаратуры (иногда, включая телевизор) и штрафом до пятисот рублей (после денежной реформы 1961 г. – 50 руб.), повторно – штраф в троекратном размере и опять-таки конфискация. При отягчающих обстоятельствах, например, помехи авиатранспорту, могла наступить уголовная ответственность. Но я ни разу не слышал, чтобы до этого дошло. «Хулиганы» о возможных последствиях знали, но в эфир выходили. Фантастическое ощущение, что тебя могут слышать тысячи человек, глушило опасения. В смысле общения в те годы выход в эфир на СВ был сродни сегодняшним социальным сетям.

Мне посчастливилось провести в «свободном эфире» около двух лет в 1968−1969 гг. В диапазоне средних волн примерно от 200 до 500 м таких, как я, насчитывалось около 200 человек. Собственно, радиолюбителем я не был, «шарманку» собрал мне одноклассник, который уже выходил в эфир под позывным «Граф». Моим первым позывным стал «Риголетто». Звучное, красивое, музыкальное слово. Выбрал его потому, что в раннем детстве вокруг меня часто звучала оперная музыка – мой дядя (мы жили большой семьёй), «стиляга» по тем понятиям, слушал не только буги-вуги «на костях», но и классику в огромном количестве.

Рассказанное здесь основано на личном опыте без претензий на обобщение в рамках страны. Хотя известно, что самыми «радиохулиганскими» регионами были степная Украина, Крым, Кубань и необъятная Сибирь. Наиболее продвинутым крупным городом в стране по части нелегального выхода в эфир в средневолновом диапазоне стал Ташкент. Москвичи и ленинградцы не могли поверить, что такое возможно. А в Ташкенте это движение приняло настолько массовый характер, что он стал единственным городом СССР, где в августе 1968 г. в самом центре без разрешения властей состоялась массовая встреча свободных радиооператоров. Но об этом ниже.

Почём «шарманка»?

Схема приставки была элементарно проста. Неведомый умелец, придумавший её, явно незаслуженно обойден Нобелевской премией. Для базовой схемы всего-то были нужны: радиолампа (чаще всего 6П3С, придуманная ещё в 1937 г., или ГУ-50), три конденсатора, одно сопротивление, самостоятельно намотанная, к примеру на гильзу ружейного патрона, катушка индуктивности из медного провода. Из «шарманки» выходили три проводка, которые просто приматывались к ножкам лампы 6П14П радиоприёмника, после чего он вместе с приставкой превращался в радиостанцию. Моя «шарманка» уместилась в обувной коробке и обошлась около десяти рублей. По тем временам десять раз плотно пообедать. Вместе со стоимостью радиоприёмника, в моём случае «Рига-10» (140 руб.), вся установка обошлась в 150 руб. (примерно полторы средних месячных зарплаты тогда). Прилагался также магнитофон «Аидас» стоимостью 110 руб. для прокручивания музыки. Как антенна был использован бесхозный двадцатиметровый тросик диаметром около 5 мм, найденный на крыше хрущёвки, где я проживал. Итого: 260 руб. Хорошая месячная зарплата. Но совсем недорого, чтобы тебя в прямом смысле услышал весь город.

Сделанная на коленке «шарманка» покрывала зону уверенного приёма радиусом около 50 км – фактически весь Ташкент с пригородами. Неожиданно она оказалась одной из лучших, звучавших тогда в городе на средних волнах, обеспечивая на большей части его территории прохождение по максимальным оценкам «795» согласно шкале РСМ (разборчивость, слышимость, модуляция). Ночью, когда прохождение средних волн особенно хорошее, она доставала до горной зоны отдыха Бурчмулла в 100 км от Ташкента. Звучала там чистенько, но не очень громко на уверенную «тройку».

Внимание всем свободным…

Насколько отложилось в памяти, тогда в Ташкенте на средних волнах около 200 метров стабильно работала только радиостанция «Маяк». Периодически вещало «Радио Пекин». Маоисты дерзко обличали советских буржуазных ревизионистов (наши страны тогда были в ссоре). Трансляция шла из Урумчи, где находился тогда мощнейший в мире средневолновый передатчик. Прохождение было отличное. Китайцев не глушили, хотя в своих наездах на Москву они доходили до площадного хамства вперемежку с глупейшей пропагандой, когда, например, французские духи объявлялись средством подавления классового инстинкта у пролетариата. Сегодня в Ташкенте вещание идёт только в диапазоне FM.

Не считая «Маяка» и «Пекина», средневолновый диапазон в Ташкенте тогда был фактически свободен. Раздолье для свободных радиооператоров. Обычно в разных точках шкалы радиоприёмника можно было услышать не более десятка голосов, что не особенно раздражало власти. Вот если бы все одновременно вышли в эфир, то почти на каждый метр пришлось бы по «хулигану», что, понятно, вызвало бы гневный ответ соответствующих органов. Надо сказать, что в Ташкенте они относились к эфирным нелегалам достаточно лояльно и громких репрессий не было. Особой зоной был район аэропорта, где гармоники от основного радиосигнала «шарманки» действительно могли помешать официальной радиосвязи. Там за порядком приглядывали, хотя и оттуда звучали «голоса».

Чаще всего в эфир выходили ребята с окраинных районов: с Чиланзара (ташкентских Черёмушек), Домбрабада, из Старого города, Сергелей…

Приглашение на связь звучало примерно так: «Внимание всем, внимание всем! На данной частоте работает любительская радиостанция „Риголетто“. Всех свободных приглашаю на связь. Приём, операторы, приём!». Через какое-то время я решил, что будет правильно дублировать общий вызов на узбекском языке. Попросил одноклассника перевести. Тот перевёл, но вставил в текст узбекское ругательство, которого я, доверчивый, в тексте не разглядел и так несколько месяцев вещал на весь Ташкент. Узбеки отвечали, не обижались. И только через несколько лет переводчик признался в своей подлянке.

Работать «под Маяком» считалось признаком дурного тона. От государственной радиостанции полагалось отходить метров на пятьдесят, чтобы не дразнить власти. Если в «запретную зону» влезал «нарушитель конвенции», «законопослушные хулиганы» могли начать глушить его своей частотой. Место было, понятно, очень привлекательное, ведь здесь выходили на «Маяк» большинство простых радиослушателей, а значит, резко возрастало возможное число их, говоря сегодняшним языком, «лайков».

Подавляющее большинство свободных радиооператоров тянула в эфир не любовь к радиотехнике, а желание показать себя миру, пообщаться с единомышленниками и продемонстрировать свою лихость радиослушателям. В эфир выходили в основном школьники и студенты, включая и девчонок. Ребят после армии почти не было. Хотя, как-то раз из моего приёмника вдруг вырвался на запредельной громкости очень знакомый голос: «Внимание всем, внимание всем! Работает радиостанция „Волга“». Прохождение было феноменально чистое, с лёгким призвуком металла. Было ясно, оператор работает где-то рядом. Я моментально связался с ним и выяснилось, что «Волга» выходит из квартиры этажом выше. Оказывается из армии вернулся сосед, а позывной «Волга» он взял по названию радиостанции Группы советских войск в Германии, где служил в радиотехнических войсках. Впрочем, вскоре он женился, переехал и пропал из эфира.

Разговоры в эфире шли на разные темы: технические вопросы, особенности прохождения, характеристики аппаратуры, полезные советы. С одним из них вышел забавный случай. Моя антенна была протянута вдоль крыши дома, стоявшего примерно в двухстах метрах параллельно трамвайной линии. Кто-то из «знатоков» сказал, что если расположить антенну перпендикулярно к трамвайным путям, то снизятся помехи (от которых я и так не страдал) и повысится мощность прохождения сигнала (с этим тоже всё было нормально). Но услышано – сделано. Антенна была переброшена между домами и весь следующий день я выяснял в эфире, что изменилось в моём прохождении. Никто особых улучшений не заметил. А потом мне вдруг перестали отвечать. Догадавшись выглянуть в окно, увидел, что антенна с соседнего дома сброшена. Как выяснилось, она была закреплена слишком близко к частной телеантенне и полностью глушила приём телевизора. Тогда у каждого была своя антенна. Пришлось всё вернуть обратно. Но моим соседям по крыше моя «шарманка» не мешала. Таковы были особенности наших абсолютно любительских передатчиков.

Много говорили о кино, о спорте, о футбольной команде «Пахтакор» (тогда была на взлёте), о книгах (чаще о фантастике), кто-то читал стихи, девчонки (их было немного, запомнилась «Леди Бельтам» подруга «Солнца Ташкента») нередко делились рецептами… Помню какой-то анонимный оператор что-то читал по-узбекски. «Джольвис» сказал, что это Коран и взялся читать Евангелие.

Самым частым словом в беседах было протяжное «в-о-о-о-о-т», которое заполняло паузы в беседах. После этого понадобилось лет десять, чтобы избавиться от этого «паразита».

Продвинутые, завершая связь, говорили «73», что на профессиональном радиосленге означает «Наилучшие пожелания», операторше могли сказать «88» – «Любовь и поцелуй». Звёздам эфира нравилось.

Хулиганы-пеленгаторы

Одним из развлечений была пеленгация одних операторов другими. Правда, для этого нужно было хотя бы приблизительно знать район, откуда вещал «хулиган». Особенно удобно было пеленговать в чётко распланированном районе Чиланазар, разделённом на квадратные кварталы.

Для пеленгации был нужен простой транзисторный приёмник. Сначала, вращая его, «пеленгатор» определял по минимальной громкости (так точнее настройка) линию сигнала, которая представляла собой угол в 180 градусов. Затем оставалось определить направление, откуда шёл радиосигнал. Для этого линия сигнала мысленно привязывалась к какому-либо ориентиру (столбу, тротуару, дереву), после чего надо было отойти на несколько десятков метров (чем дальше, тем лучше) и сделать то же самое. Там, где обе воображаемые линии сходились под острым углом, и находился передатчик. Теперь, зафиксировав громкость на минимальном уровне, надо было следовать в указанном направлении. По мере приближения к объекту громкость достигла максимума. Оказавшись рядом с передатчиком надо было внимательно осмотреться. Обычно оператора выдавал тянувшийся тросик хорошей антенны, а летом нередко можно было уже с улицы услышать голос оператора. Было очень прикольно позвонить в дверь и поиграть на нервах у собрата по эфиру.

Музыка в эфире

Музыку крутили довольно активно. У меня были на лентах записи Beatles, Rolling Stones, Animals… Был такой жёсткий француз – Нино Ферер, его часто заказывали на повтор. Писал музыку не с западного эфира, с кассет у друзей. Песни на английском звучали в советском эфире явно по-хулигански, зато инструментальные группы – западные Ventures и Shadows, восточногерманский Big Beat шли очень органично. Казалось, эту музыку, наполненную романтичными, неведомыми ранее звуками, создают инопланетные существа из другого блистательного мира… Как это было не похоже на то, что передавало советское радио! (Сейчас понимаю, что советская музыка была просто другая). Под лейблом Big Beat звучали инструментальные композиции с двух сборных дисков фирмы Amiga нескольких инструментальных бит-групп из ГДР – Die Sputniks, Die Butlers, Franke-Echo-Quintet и других. Гэдээровцы не уступали западникам в мастерстве. Интересно, что музыка этих групп тогда в ГДР была запрещена, но часть тиража записанных там на фирме Amiga альбомов уже была поставлена в СССР, где продавалась и звучала, в том числе и с моей помощью, в ташкентском эфире. Эти диски, не считая «буги-вуги» на рентгеновских «костях», стали для меня первой встречей с зарубежным роком. С наступлением темноты роскошно шли узбекские блюзы, которыми я называю протяжные медитативные проигрыши на дутаре или других национальных струнных инструментах, подобные задумчивым гитарным переборам. Среди узбеков были ребята с хорошим вкусом. Пару раз запускал в эфир запись программы Севы Новгородцева, которые транслировала «Би-Би-Си».

«Хулиганскую» музыку на средних волнах слушали в городе многие. Транзисторные приёмники тогда входили в моду и те же роллинги звучали, например, в молодёжных компаниях, ташкентских автобусах или кафе. Самым изысканным удовольствием было слушать музыку со своего передатчика. Лучше всего на Сквере Революции – самом центровом месте Ташкента. Для этого надо было запустить музыку с передатчика и быстренько добраться до сквера. Благо, что, например, с окраинного Чиланзара добраться в центр на такси можно было всего за десять минут. За техникой приглядывал кто-то из родственников. Моя мама, как-то решив, что мне пора возвращаться, просто заявила в микрофон «на весь Ташкент»: «Саша, пора домой!». Причём предварительно сильно пошумев, нажимая тугие клавиши и передвигая микрофон.

Программа «Истина»

Но хотелось чего-то нового. И тогда появилась радиопередача «Истина». Тогда мне казалось, что я знаю, в чём она. Вдохновила американская утренняя программ Breakfast Show, где краткие выпуски новостей и другие сообщения чередовались с музыкой. Музыка была, дело оставалось за информацией. Источниками стали еженедельник «За рубежом», журналы «Ровесник», чешский Melodie, гэдээровский Melodie und Rhythmus, газета французских коммунистов L’ Humanite, польские и болгарские журналы (сейчас не помню названий)… Темы: музыка, философия хиппи – Make Love not War и Flower Power, молодёжная революция 1968 г. во Франции и прочее в таком духе. Длилась программа 20−30 минут. Выходила еженедельно с повторами. Позднее, после знаменитой Встречи операторов на сквере и её разгона, в газете ЦК КП Узбекистана «Правда Востока» появилась разгромная статья, которая заканчивалась словами: «Готовит свою передачу „Истина“ и Риголетто из Ташкента. А работники милиции готовят им ответ, что есть Истина». Они тоже считали, что её знают. В эфир вышло с десяток выпусков.

Великая встреча на Сквере

Легальные радиолюбители, работая в закрытой для обыкновенных радиослушателей части коротковолнового диапазона, общались на технические темы, могли поговорить о семье, о погоде и природе, ставили свои рекорды на дальность прохождения… Для подтверждения связи обменивались почтовыми открытками. Некоторые чемпионы собирали богатые коллекции со всего мира. Адреса сообщали через эфир, так как были легально зарегистрированы. Свободным операторам это было скучно, к тому же им приходилось «шифроваться». Но многим хотелось пообщаться и на земле – как сегодня встречи на земле становятся продолжением знакомства в соцсетях. О встречах договаривались чаще всего по цепочке близких и дальних знакомых. В конечном счёте, это была одна тусовка и все друг друга через кого-то знали. К концу лета 1968 г. у нас с оператором «Солнце Ташкента» вызрела идея организовать встречу на земле. Главной целью был обмен обыкновенными почтовыми открытками с дарственными надписями типа «Тореадору» от «Риголетто» на память о встрече в эфире. Поначалу соблюдали конспирацию, собирая людей по цепочке. В эфире говорили только о самой встрече, её дата и место не назывались. Но быстро дошло, что стукачи, конечно, настучат. Зато благодаря любопытным народу прибавится. И тогда информация пошла в эфир, как говорится, «открытым текстом».

Встречу назначили на 31 августа. Местом был выбран Сквер Революции в самом центре города. Между тем, ровно за 10 дней до этого советские войска вместе подразделениями других стран Варшавского договора вошли в Чехословакию, чтобы закрыть так называемую «Пражскую весну». Протестуя против этого, 25 августа нам Красную площадь вышла группа советских диссидентов. Не лучший фон для проведения задуманного в Ташкенте мероприятия. Но мы просто хотели пообщаться, обменяться открытками и считали, что имеем на это право без официального разрешения, по своей воле, просто, как свободные, хотя и не очень законопослушные, молодые люди.

На встречу собралось около двухсот человек. Милиция разместилась по периметру сквера. Окружающие с удивлением поглядывали на них и на толпу, которая группками распределилась по скверу. Покуда шёл обмен открытками, милиция не вмешивалась. Но спустя полчаса я попытался выступить. О чём был спич, сейчас и не вспомнить. Милиция среагировала по уставу. В центре города, в нескольких шагах от горсовета начался несанкционированный, как сейчас говорят, митинг. Невиданное для тех времён дело!..

Народ разбегался по отходящим от сквера улицам. Я бежал зигзагами по грядкам, разделявшим залитые поливочной водой газоны сквера. Можно было рвануть напрямик. Но пострадают любимые белые брюки. За мной бежал толстый старшина узбек. Гнаться за мной ему совсем не хотелось. Тяжело дыша, он ворчал за спиной: «Зачем бежишь, куда бежишь? Си равно паймайм… Там наши ребята стоят». Ребята в форме действительно там, где надо. Туда я и бежал. Другого пути не было. Попетляв по газонам, я был принят, крепко схвачен за брюки в области ремня и посажен в милицейский микроавтобус. И здесь свершилась подлость. Сидевший за рулем водитель, не принимавший участия в облаве, вдруг резко развернулся (я был у него за спиной) и хлестнул меня наотмашь по лицу. До этого мне, шестнадцатилетнему пацану, не верилось, что на такое способна советская милиция. Но оперативники всё-таки промахнулись. Они не пристегнули меня и кинулись за другими «хулиганами», разбегавшимися по улице. Нас с водителем разделяла спинка кресла, дверь была справа… Пулей я вылетел из машины. Милицейский мотор взревел вдогонку… Но «врёшь, не возьмёшь». Залетев за угол ближайшего дома, я, на счастье, увидел несколько частных двориков. В голове мелькнул кадр из какого-то фильма про подпольщиков. Постучавшись в одну из дверей, задыхаясь, я попросил убежища… Мол, «мимо проходил, милиция налетела, всех хватает…». Ни колеблясь, эти смелые люди проводили меня в дальнюю комнату. Наверно, помог мой внешний вид – белые брюки, пиджак с золотыми пуговицами… Скоро в дверь постучали. Доверчивые «мусора» (так тогда называли милицию, слова «мент» ещё не было) поверили хозяевам – «никого не видели, ничего не слышали». С обыском в квартиру не ломилась. А мелкому подонку водителю, уверен, крепко досталось по служебной линии за то, что упустил меня. То есть за подлый удар я ему как-то «отомстил». Потом мы пили чай с моими спасителями, молодой симпатичной парой. Я честно рассказал, как всё было. Оказалось, они слышали меня в эфире. Спустя пару недель я пришёл поблагодарить этих отзывчивых, добрых людей. На стук никто не ответил. Видно, их не было дома. Во второй раз я не собрался…

Слухи по городу после этой встречи шли самые разные. Но «хулиганы» после разгона «митинга» не притихли. Уже на следующий день Ташкент мог слышать в эфире подробности лихих отрывов от «мусоров». Массовых задержаний не было. Многим помогала «отмазка»: «Я просто мимо проходил». Позже мне рассказали, что какой-то «вражеский радиоголос» объявил на весь мир о состоявшейся в Ташкенте молодёжной демонстрации в защиту её права слушать рок-музыку в знак солидарности с чешской молодёжью.

Через месяц я снова вышел в эфир под позывным «Старый злой юноша». Позывные теперь менял каждую неделю. Был «Лейтенантом», «Вертером», «Тишиной», кем-то ещё… Прошло время, вернувшись из армии, я где-то с неделю шарил по диапазону. Голоса были, но никто не ответил. Антенна была в порядке. Видно, что-то «глюкнуло» в приставке. Да и в душе «перегорело». Пришло время другого увлечения. Началась дискомания. Но это уже другая история.




Александр Попов, он же «Риголетто из Ташкента». Фото автора

№ 26, 2019. Дата публикации: 28.06.2019
 
 
руб эфире открытками средних шли ташкента свободных ташкенте антенна милиция дома внимание шарманка волнах музыка музыку риголетто ташкент выходили эфир
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение