наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
там и тут


Прожигатели жизни

Пошли с другом в берлинский клуб. Я принарядилась, стрелки до ушей, парик с мишурой, иду, жабры раздуваю, показываю, как мне всё нравится, но не на того напала. Мужчину не проведёшь, насквозь видит. Идёт, ворчит: «Ну что за человек такой? Из дома не выкуришь!». Я, естественно, в драку, дескать, глаза разуй, я же звезда всех вечеринок, но, чувствую, нет мне доверия. Думаю, ну и правильно, что нет. Но я хотя бы старалась.
 


Пришли в клуб. Там просекко рекой, народ, прогрессив-хаус. Нашли друзей, поорали, как рады встрече, выпили, кто что, потряслись на танцполе, познакомились с пьяными кубинцами, поорали о дружбе народов, и я так постепенно начала смещаться к выходу. Дескать, ну всё, повеселились и пора домой, баиньки.

Дома – прыг к компу и ну лупить по клавишам. Недогулявшая мужская морда врубила эйсид-транс в отместку, танцует с кошкой, бормочет: «Пиши-пиши, крыса книжная». Ну, думаю, пофиг, воткнула наушники со звуками тропического ливня, сижу, тексты полирую. А потом заволновалась: чего это я в самом деле? Могли же погулять, как люди, с кубинцами зажечь, в другой клуб со всей шайкой поехать, текилу хлестать, диджея завербовать, ну что я, «От заката до рассвета» не смотрела? Что со мной? Вредность? Старость? Давление?

Потом думаю: э-э-э, нет! Дело даже не в том, что я вроде как своё отгуляла. Нет, ну было дело, конечно. И в «Титанике» гудели, позже в «Солянке» и «Джипси», и даже в «Трёх обезьянах» зажигали, а это был, на минуточку, один из козырных гей-клубов Москвы, там было много весёлых фриков, текилы-бум и этого мало с чем сравнимого чувства пустой башки, когда ты в пять утра вместе с поливалками выходишь в утренний город. Все ещё спят, ты ещё не спишь, ты молод, глуп и тебе кажется, что ты король жизни.

Но этого всего было не так много, и оно мне довольно быстро надоело. Я поняла, что ночной клуб, это такая мясорубка времени, в которую ты заходишь с идеями, а выпадаешь пустой и пьяный. Что общаться можно, где угодно, но только не под динамиками с децибелами. Что весело мне может быть и в одиночестве, с удочкой, на краю карьера. Что растратить свою энергию я могу в спортзале, в постели или за работой, а расфукивать её в обществе людей, которых я назавтра и не вспомню – это фи. Что, если у меня накопилось много желчи и гнева, я могу избить боксёрскую грушу, перелететь через океан или просто как следует выспаться, но сжигать своё раздражение в давке на танцполе или топить в стакане бурбона – это точно не моё.

Ни одного периода своей жизни я не могу назвать скучным, но тусовки в клубах, где я ничего не вижу, почти ничего не слышу, мало что соображаю и не могу понять, этот мужчина мне и правда нравится или я уже на бровях, меня не вдохновляют. Причём не надо это путать с весёлым безумием. Когда меня заносило на артистические перфомансы того же Бартеньева, например, я сучила ногами, не хотела расходиться и требовала продолжения банкета. Но там и правда было весело и, по крайней мере, было на что посмотреть. Возможно, и в «Студии 54» мне было бы на что посмотреть, но когда судьба забросила меня на какую-то крутую и легендарную вечеринку в Майами, я скисла примерно через час. Поняла, что, как ни крути и ни украшай зал селебрити-гостями, всё одно и то же, а я хочу пересмотреть «Великого диктатора». Я прыгнула в такси и смылась в свой номер в отеле.

Постепенно пазл сложился. Я поняла, что мир делится на тех и на этих. Те, как мой друг, со слезами ностальгии на глазах вспоминают мегалептические рейв-пати Burning Man в пустыне Аризоны, а меня даже не то чтобы тянуло в Лувр, но я же понимаю, что одно дело – восторг от места, картинки и пейзажа, и другое – неделя в песке, в состоянии изменённого сознания, под грохот исполинских колонок. Да, клёво, масштабно, ни на что не похоже, но ведь уже через пару дней надоест. А если не надоест, то тогда уже у меня возникают вопросы: какого рода, вида и качества жизнь необходима этим ребятам для счастья?

Отчасти, ими движет стремление к праздности. Тут мало что можно изменить, потому что тех, кто счастливо занимается своим делом и кайфует от него, а не вечера пятницы – всегда немного. Люди ищут расслабона и допинга, потому что их жизнь – напряжение, раздражение и компромисс. Вы не выбьете бутылку «Столичной» из рук служащего, отрывающегося в баре после полуночи. Это его звёздный час непослушания и ничегонеделания. Попробуйте затащить туда человека, который дописывает, к примеру, роман или сценарий. Он на вас посмотрит невидящими глазами и впишет в сюжет, как раздражающую помеху.

Это не значит, что не надо отдыхать и оттягиваться. И бывают компании, в которых вам хорошо и весело. И костюм дебильного пингвина можно выгулять с размахом. Но с этим прожиганием жизни под грохот электронных балалаек, как с сетевой зависимостью – крутишь, крутишь новостную ленту соцсетей, постишь фотки, пасёшь лайки, а время-то идёт. Тик-так, тик-так, ты завис в сети или в клубе и опять чего-то не написал, не сделал, не додумал, не закончил или не позвонил. И вроде не беда, но «незабываемые» воспоминания порадуют только короткими вспышками в период Паркинсона и Альцгеймера, ничего кроме ностальгического «Ну и клёво же мы тогда угорали» не оставив взамен.

Я тогда всё-таки оторвала задницу и отправилась плясать с мужчиной и кошкой. Но добилась компромисса – в клубы захожу, а выхожу, как только мне надоест.

Меня всё равно облили смолой презрения и обозвали занудой, но мне не 17 лет и я знаю, что кое в чём меня уже не изменить.

Что, возможно, по-своему, и хорошо, и плохо.




Этери Чаландзия

№ 2, 2019. Дата публикации: 11.01.2019
 
 
нравится проведёшь дело изменить кубинцами мужчину посмотреть дома напала пустой клуб грохот жизни дескать клёво поняла пошли жизнь надоест весело
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение