наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
там и тут


Одиночки

 


Есть люди, которые панически боятся одиночества. В лидерах тут русские женщины, которые без мужчины или без мужа, как нога без педали и шляпа без головы. Они воспринимают одиночество, как акт самоубийства. Для них это гендерный провал. Жить для себя с их позиций – это как не жить вовсе. В целом, подход одобренный, но есть проблемы. Нормальные мужчины (очень редкий и слабо изученный подвид, скорее, вообще плод коллективной женской галлюцинации) часто боятся этих женщин и обходят их стороной, и тогда те начинают подбирать всё подряд. «Всё подряд» обычно оказывается не пойми чем, но это женщину не пугает. В отличие от одиночества.

Жадность русской женщины до реализации себя по линии семьи и взаимности – проверенная национальная валюта. Здесь, несмотря на все волны феминистской агрессии, не происходит никаких шокирующих масштабных изменений. Про немок тоже всё понятно. Их в целом не особенно волнует родство душ и потрошение мира в поисках своего недокомплекта. Для них семейная опция болтается где-то на периферии интересов лет до 35−40, а потом реализуется по протестантскому сценарию: гордо, чётко, независимо и на партнёрских условиях. По большей части это так, а исключения всегда усложняют и украшают картину.

Интересно другое. Есть люди, которые предпочитают одиночество. И это не одиночество от отчаяния, когда вы работаете преподавателем в средней школе, а дома укрощаете трёх собственных спиногрызов, один из которых прикидывается мужем. При таком раскладе каждый час, который вы урвали для себя, ваша добыча. Вы на любого, кто попытается вмешаться, плеснёте смолой и заснёте на своём диване с чистой совестью. И правильно сделаете.

Но речь не об этом. Есть персонажи, которые не в состоянии жить ни в стае, ни в паре. С точки зрения биологии и эволюции – крайне подозрительные типы. Нет, многие из них вполне себе социально активны. Они не всегда скрываются от общества на дне ванны в шапочке из фольги. У них часто бывают и мужья на том конце света, и жёны на этом, и подброшенные родственникам домашние питомцы и дети, которые предполагают, что их родитель не в себе и появляется в лучшем случае на Рождество, Новый год и день рождения. Другой вариант, когда все живут в лютом конфликте всех со всеми и годами не напоминают о себе.

Так или иначе, но человек – причина такого расклада настаивает на одном – пришёл домой, закрыл за собой дверь, обступило одиночество – и хорошо. То, что пугает одних, становится целью для других.

Лично я в каком-то смысле их понимаю. У меня были периоды, когда я могла жить только с капающим краном на кухне. Никаких мужчин, подруг или родственников. Здоровые ли это были времена с точки зрения эволюции моей собственной жизни? Не факт. Но жизнь развивается не линейно. Периоды выбранного одиночества начинались, продолжались, иссякали и заканчивались. Сожалений никаких я не испытывала. Никаких страшных воспоминаний о жизни один на один с собой у меня не оставалось. Скорее, радость от того, что такое в принципе возможно. Что не включаются демоны страдания от одиночества, а налаживается какая-то схема, в которой, да, ты временно один, ты справляешься, знаешь, что сейчас так, но рано или поздно это изменится.

Но есть убеждённые рецидивисты. В Берлине в сытой западной части, в огромной пятикомнатной квартире живёт бывшая актриса. Одна. У неё даже кошки нет. И это хорошо для обеих. У фрау всё нормально и с финансами, и с родней. Первое есть в наличии, второе – на расстоянии. Несколько раз я сталкивалась на лестнице с незнакомцами, которых фрау Марта встречала и провожала. И, надо сказать, прощалась она с ними всегда гораздо радушнее, чем улыбалась на пороге при встрече.

Иногда, когда я слышу по ночам, как она дефилирует из комнаты в комнату в своей огромной пустой квартире, то ли танцуя по старой памяти, то ли разгоняя бессонницу, я испытываю нечто, похожее на жалость к совершенно незнакомому человеку. К жалости неизбежно примешивается зависть, поскольку своё одиночество эта старая ведьма обставила самым шикарным образом. Но всё же.

Но потом, когда мы сталкиваемся и здороваемся в подъезде или в соседней пекарне, я понимаю, что мои сантименты тут ни при чём. Эта стальная фурия всю жизнь делала всё, что хотела. Захотела в старости пожить одна, в тишине своей безразмерной хаты – пожила. Ещё всех переживёт. Хорошо ей там одной? Кто её знает? На вид – отлично. Но эти старые спесивые немки никогда никому не признаются ни в чём. Возможно, они и сами себе не признаются. Но одиночество – их выбор. Никаких драм.

В Москве мой хороший знакомый уже много лет живёт в съёмной квартире на верхних этажах высотки на Котельниках. Один. Правда, с крысой. Но крысу подарили. Так что она не считается. Приятель много работает, хорошо зарабатывает, часто путешествует, встречается с девушкой, которой давно и обаятельно морочит голову, но живёт один. Все попытки разбавить его одиночество кем-то посущественнее крысы, заканчиваются ничем. На вопрос: «Почему так?» товарищ резонно отвечает: «Мне сейчас так удобнее».

Вызывает ли это жалость? В принципе, нет. Вопросы? Иногда. Уважение? Не знаю. Но сама модель жизни в одиночестве, хотя и остаётся маргинальным приколом и не приобретает массовой популярности, но уже не так пугает, как раньше. Ну один и один. Сегодня вокруг нас столько дивайсов, что мы всё время у кого-то на линии и с кем-то на связи. Отключить телефон – как будто уже побыть в одиночестве.

И только русские женщины упрямо гнут свою линию «счастливого вместе». Но должно же хоть в чём-то прослеживаться постоянство.




Этери Чаландзия

№ 38, 2018. Дата публикации: 21.09.2018
 
 
части живёт принципе жизни русские зрения пугает периоды жить одиночество жалость жизнь точки женщины квартире огромной эволюции одиночества одиночестве боятся
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение