наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
понемногу обо всём


Богема шумною толпою…

Кто назвал богему «богемой» и почему? Анна Герлах, Росток, земля Мекленбург – Передняя Померания
 


Наградили словечком парижане, но наградили вообще-то не ту расслабленную публику, ведущую довольно эксцентричный образ жизни, которую потом в СССР называли «творческой интеллигенцией». В начале XV века слово «богема» несло совсем иной смысл. Так жители Парижа прозвали явившихся в их славный город якобы из Богемии (исторической области современной Чехии) шумных и необычных соседей – цыган. На парижан произвели очень сильное впечатление обычаи и нравы, колоритные таланты, полная «движухи» жизнь людей, которые, как помните, «в шатрах изодранных ночуют. Как вольность, весел их ночлег»…

И вскоре французское boheme стало означать «цыганщину» – в широком смысле. Означало до середины XVII века. А потом – в 1659 году – в своих «Занимательных историях» Жедеон Таллеман де Рео (Gédéon Tallemant des Réaux) сменил акцент в значении слова bohème. Им французский литератор воспользовался при описании людей, живущих, скажем так, в «пригороде» общества и культивирующих новую жизненную философию.

Впрочем, понадобилось ещё два века, чтобы слово укрепилось в его сегодняшнем значении. И способствовал этому один из представителей парижской богемы, писатель Анри Мюрже (Henri Murger; 1822−1861 гг.). В 1847 году журнал Corsaire начал публиковать главы из его романа «Сцены из жизни богемы» (Scènes de la vie de Bohème), который сразу же приобрёл необыкновенную популярность.

В своей книге Мюрже описывал жизнь молодых и бедных, никому не известных художников, литераторов, артистов. Она во многом напоминала цыганскую (тем более что многие цыгане сами были актёрами, певцами и музыкантами) – те же неприкаянность, отсутствие определённого места жительства и постоянной работы, безденежье, но при этом те же беззаботность и разгулье, как в таборе.

Читателям открылись подробности жизни парижской богемы – их свободные нравы, пренебрежительное отношение к морали и канонам общества, абсолютное равнодушие к деньгам и власти. Шарм добавлял и стиль жизни – постоянные споры на вечные темы о смысле жизни и творчестве, ежедневные попойки, лёгкие отношения мужчин и женщин… Словом, и роман, и её герои очаровали приличную публику, втайне наверняка мечтавшую хотя бы разок попробовать этот запретный плод.

Тем более что за четыре года до этого созданию романтического образа «богемцев» поспособствовал Бальзак (Honoré de Balzac) в своей новелле «Принц богемы» (Un prince de la bohème):

«Богема, взгляды которой следовало бы назвать философией Итальянского бульвара, состоит из молодых людей в возрасте от двадцати до тридцати лет; все они в своём роде гениальны, хотя пока ещё мало известны; но они ещё проявят себя и будут тогда людьми заметными. (…) Богема живёт тем, что у неё есть, а у неё нет ничего. Её религия – надежда. Её кодекс – вера в себя. Основа её бюджета – пресловутая любовь к ближнему. Эти молодые люди выше своих несчастий. Не имея средств, они находят средства бороться с судьбой, живя „на авось“…».

Немудрено, что слово вошло в повседневный язык. И немудрено, что богемная жизнь стала сладкой приманкой для всех «непонятых» будущих гениев.

Париж стал славен своей богемной культурой: Латинский квартал, Монмартр – своего рода центр детей богемной революции, «Мулен Руж», кафе «Аркур», имена Модильяни, Рембо, Верлена, Бодлера, образ мышления «бобо», как их кратко стали называть во французской столице… Всё это раскрашивало образ богемы яркими романтическими красками.

Тему подхватили композиторы – на основе романа Мюрже под одним и тем же названием, «Богема», были созданы знаменитые оперы итальянских композиторов Джакомо Пуччини (Giacomo Puccini) в 1896 году и Руджеро Леонкавалло (Ruggero Leoncavallo) в 1897 году, оперетта венгерского композитора Имре Кальмана (Kálmán Imre) «Фиалка Монмартра».

Жизнь богемы вдохновила поэтов, художников, кинематографистов. Все они способствовали развитию этого нового неформального движения во всех крупных городах Европы в конце XIX – начале XX веков. И конечно, явление не обошло стороной Россию и Германию.

В России в ряды богемы влились художники, поэты, писатели, студенты, артисты и просто люди, разделяющие взгляды и нравы богемского общества. Собственно, практически весь цвет Серебряного века – Гумилев, Маяковский, Ахматова, Северянин, Мандельштам, Есенин, Серов, Цветаева, Коровин, Брюсов, Пастернак… Они стали собираться вместе в местах, ставших своего рода литературными клубами закрытого типа с постоянным членством. В неформальной обстановке и на средства богатых поклонников молодые дарования проводили там литературные, музыкальные и театральные вечера, читали лекции, ставили спектакли.

Самым известным таким заведением было литературное кафе «Бродячая собака» (1912−1915 гг.) в Петербурге. Такое необычное название его хозяин, актёр и режиссёр Борис Пронин, дал по аналогии со стихотворением Шарля Бодлера «Славные псы», где жизнь богемы представлялась в образе жизни бездомных собак. Кстати, у клуба были свой гимн, сочинённый литератором и композитором Михаилом Кузминым, устав, составленный писателем Алексеем Толстым и даже герб, придуманный художником Мстиславом Добужинским: бездомная собака, положившая лапу на театральную маску.




Маргарита Дорштейн

№ 37, 2018. Дата публикации: 14.09.2018
 
 
bohème средства публику слово росток нравы богемой художников богема образ немудрено общества богемы людей века рода мюрже богемной жизнь жизни
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение