наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
связь времён


«Бей германцев, спасай Россию!»

В ХХ веке российские немцы дважды становились безвинными жертвами двух мировых войн. И всё потому, что в России их считали и продолжают считать «немцами», а в Германии – «русскими».
 


«Три дня, когда в России было выгоднее быть евреем»
Скорбный путь немцев Российской империи и СССР хорошо виден из одного лишь перечня указов, распоряжений, постановлений царских, советских и российских законодательных органов, которых никак не меньше сотни. И все они в бесспорном большинстве носят репрессивный характер: «выселить», «ограничить», «депортировать», «поставить на спецучёт», «считать ссылку вечной».
Впрочем, это тема отдельного разговора. Я же хочу вспомнить один из малоизученных фрагментов нашей общей истории – немецкие погромы, сотрясавшие Москву в 1914−1917 годах. О них, точнее их апогее, в книге «Погромы. 1915 год: Три дня из жизни неизвестной Москвы» (М., 2000), рассказал Сергей Рябиченко. Не касаясь достоинств и недостатков этой работы, скажу, что правильнее её было бы озаглавить «Три дня, когда в России было выгоднее быть евреем». Дело в том, что многие немецкие и еврейские фамилии похожи, и поэтому толпа, шедшая 28 мая 1915 года по Мясницкой, Тверской, Петровке, Арбату, Кузнецкому мосту, останавливаясь около «нерусских» домов, прежде чем начать громить и избивать, выясняла – не еврей ли хозяин. И если хозяевам удавалось убедить, что еврей, – проходила дальше.
Первые немецкие погромы в России в ХХ столетии случились сразу же после начала войны летом 1914 года. Петербургская публика, а отнюдь не одни т.н. люмпены при полном попустительстве полиции разгромила и сожгла германское посольство, располагавшееся в самом центре российской столицы на углу Большой Морской и Исаакиевской площади. Но посольством не ограничились, нападениям подверглись также квартиры и конторы учреждений, принадлежавших немцам, без разбору – немецкие это немцы или свои, российские. Ну а затем погромный каток покатился и по провинции: Нижний Новгород, Астрахань, Новгород, Одесса, Саратов, Екатеринослав (ныне Днепр), другие большие и малые города, а также немецкие колонии.
В значительной степени эта истерия, развернувшаяся в российском обществе, была спровоцирована и направляема правительством.
Большими тиражами выходили брошюры и книги, одни названия которых говорят о многом: «Немецкое зло» М. Муравьёва, «Немецкое шпионство» А. Резанова, «Немецкая колонизация на юге России» С. Шелухина, «Российские немцы» Г. Евреинова, «Мирное завоевание России немцами» И. Сергеева и др. В многочисленных листовках и плакатах «внутренние» немцы изображались как шпионы, паразиты, «нахлебники» русского народа. Повсеместно была запрещена немецкая речь, а нарушители подвергались внушительному штрафу или трёхмесячному заключению. Запретили исполнение любых музыкальных произведений немецких композиторов, объявив это «непатриотичным». Ликвидировали все немецкие общественные организации (даже детские), закрыли немецкоязычные газеты, журналы. Личным указом Николая II строжайше было запрещено принимать немцев на работу. Тысячи немецких селений в Поволжье, Причерноморье, Крыму, Кавказе, Средней Азии, носившие немецкие названия переименовали, а Санкт-Петербург стал Петроградом. Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна (датчанка по происхождению), узнав об этом, написала в дневнике: «Скоро мне мой Петергоф назовут Петрушкин двор». Были созданы организации антинемецкой направленности: «Самодеятельная Россия», «Общество экономического возрождения России», «За Россию» и др.

«Хочешь стать героем – смени фамилию»
Что примечательно, всё это происходило, невзирая на то, что к лету 1914 года из 1,5 тысячи генералов Русской императорской армии немцев по происхождению было более 20 процентов. Треть командирских должностей в гвардии занимали также немцы. Даже в свите государя императора из 117 человек 37 были немцами. Всего же в Российскую армию, по сведениям известного политика, одного из организаторов «Союза 17 октября» профессора Карла Линдемана (Karl Lindemann), полученным им на основании данных о всеобщей мобилизации всех военнообязанных, было призвано около 250 тыс. российских немцев при общей численности – 1,5 миллиона.
О настроениях большинства российских немцев, оставшихся верными присяге государю, с началом германской войны писал в одном из своих произведений генерал П. Н. Краснов, приводя типичные рассуждения старого служаки генерала Романа фон Раупаха (Roman von Raupach): «Другие фамилии меняй. Глюпость одна. Меня назови Рубаковым, я всё немец биль и немец осталься. Кровь не переменишь. Но я присягал моему Императору, и я знаю своё ремесло. На той стороне, у императора Вильгельма, в королевских уланах мой брат служит. Ви скажить солдатам. Рубить его, как следовает быть. На то война! Вы знаете, покойной жены полковника Саблина дядя – барон Корф – против нас начальник штаба. Ничего! Ми ему покажем. Надо быть честный немец и кровавый русский».
Несмотря на это, все солдаты немецкого происхождения, из опасений, что он перейдут на сторону врага, были сняты с Западного фронта и отправлены на Кавказский. Вот что по этому поводу пишет автор фундаментального исследования «Немцы в Русской армии накануне и в годы Первой мировой войны» историк Юрий Веремеев:
«В литературе автор не нашёл случаев массового дезертирства и перехода немцев – солдат русской армии к „братьям по крови“ – солдатам германской армии (нельзя исключать отдельные факты, но всё равно, если таковые и случались, то не были распространены). Как и все подданные Российской империи, российские немцы доблестно сражались против общего врага. Попытки германской пропаганды (уже в Первую мировую войну находившейся на высоком уровне) разложить „немецкие“ части (в том числе и на Кавказском фронте) успехов не имели».
Сражались российские немцы мужественно и умело, но зачастую их победы присваивали другим. Как, например, в Саракамышском сражении, в котором русские войска под командованием генерала от инфантерии Георгия Берхмана (Georgy Bergmann) наголову разгромили 3-ю турецкую армию Энвер-паши, в то время заместителя главнокомандующего Османской империи, путём штабных манипуляций присвоили генералу Николаю Юденичу, находившемуся в прямом подчинении Берхмана. Ну а причина, как выяснилось позже, заключалась исключительно в его «неправильной» фамилии. Великому князю Николаю Николаевичу, являвшемуся тогда Верховным главнокомандующим, совершенно не нужно было, чтобы на этой войне среди победителей значились генералы с немецкими корнями и фамилиями. Не любил он их. В том числе и поэтому многие из немцев-офицеров были вынуждены сменить фамилии. Например, Иоганн Клейст (Johann Kleist) стал Иваном Клестовым, Теодор Мут (Teodor Mut) – Фёдором Мутовым, Вольдемар фон Визе (Woldemar von Wiese) – Владимиром Фонвизиным и так далее.
И ещё один примечательный факт. В дни Февральской революции царя из высших военачальников поддержал лишь генерал, «первая шашка России» граф Фёдор Артурович Келлер (Friedrich Keller), лютеранин по вероисповеданию. Получив 3 марта 1917 года из Ставки депешу об отречении императора от престола, граф Келлер построил свой корпус в каре и заявил: «Я получил депешу об отречении государя и о каком-то там Временном правительстве. Я, ваш старый командир, деливший с вами и лишения, и горести, и радости, не верю, чтобы государь император в такой момент мог добровольно бросить армию и Россию». Затем он отбил в Ставку телеграмму: «Третий конный корпус не верит, что Ты, Государь, добровольно отрёкся от престола. Прикажи, Царь, придём и защитим Тебя». Но генерал Михаил Алексеев, стоявший у рычагов заговора, утаил эту телеграмму.
Присягать Временному правительству Фёдор Келлер отказался. Категорически. «Я христианин, – сказал он, – и думаю, что грешно менять присягу». Возглавив Белое движение на Юге России, в 1918 году он погиб в бою с петлюровцами.
Но все эти и другие факты ничуть не снизили накала шовинистической истерии. С лета 1914 года по стране, набирая обороты, продолжала катиться волна немецких погромов. Не обошли они и Москву.

Немецкие погромы в Москве
Погромы в первопрестольной начались с пустячных, казалось бы, инцидентов. 26 мая несколько десятков женщин, подрабатывавших в комитете великой княгини Елизаветы Фёдоровны (этот комитет оказывал благотворительную помощь семьям мобилизованных в действующую армию), получили отказ на просьбу о подработке и, столпившись у дома генерал-губернатора, стали обвинять в этом лично великую княгиню (немку по происхождению). Собралась толпа сочувствующих, немедленно подхвативших обвинения в адрес не только Елизаветы Фёдоровны, но и императрицы и немцев вообще. В тот же день рабочие ситценабивной фабрики Альберта Гюбнера (Albert Gübner) потребовали увольнения всех немцев и остановили работу. С национальными флагами и портретами Николая II в руках они двинулись к Прохоровской мануфактуре, на которой тоже начались волнения.
Когда об этом доложили главноначальствующему над Москвой генерал-адьютанту князю Феликсу Юсупову, тот никаких мер не принял. Более того, на заседании Совета министров 14 июня 1915 года он призвал к выселению из Москвы всех подданных государств, враждебных России, и учреждении для них концентрационного лагеря. Градоначальник же Москвы Александр Адрианов вообще распорядился не трогать манифестантов, ибо их шествие, по его мнению, «имеет мирный характер».
Наутро следующего дня та же толпа приблизилась к воротам фабрики «Товарищество ситценабивной мануфактуры Эмиль Циндель». Путь им преградили десять городовых, к которым вскоре присоединился полицмейстер генерал-майор Николай Миткевич-Жолток (прапрадед заместителя председателя правительства РФ Дмитрия Рогозина). Пока он беседовал с толпой, убеждая, что борьба с немецким засильем только началась и она будет продолжена, часть проникла внутрь территории фабрики и на глазах дочери, сестры милосердия, готовившейся к отправке в военный госпиталь, забили насмерть её отца, директора фабрики московского мещанина Карлсена. Погромы начались, кровь пролилась.
Ситуация в Москве становилась всё более угрожающей. Понимая это, Адрианов даёт команду удалить с предприятий всех немцев и подготовить их к отправке в Сибирь. Он также приказывает усилить полицейские участки на фабричных окраинах. Но погромщиков уже ничто не может остановить. Они рушат и грабят магазины, дома, винные погреба, учреждения. Людей, носящих немецкие фамилии, топят в реке и водоводных каналах, забивают насмерть палками и камнями, обливают керосином и поджигают. Только прибывшие войска, применившие оружие, остановили в Москве это безумие.
По данным Центрального исторического архива Москвы (ЦИАМ), во время погромов пострадало 705 помещений, из которых 129 принадлежали германским и австрийским подданным, а заявленные убытки превысили 50 млн рублей. При этом денежные документы, деньги, векселя и прочее при определении убытков в счёт не принимались. Жертвами погромов, по сведениям д-ра исторических наук Сергея Рябиченко, стали 113 германских и австрийских подданных, 489 российских подданных с «иностранными фамилиями» и 90 человек с «чисто русскими фамилиями». Число активных погромщиков в пик волнений достигало 100−120 тысяч человек.
Чем были вызваны эти погромы, в организации которых обвиняли самих… немцев? Войной с Германией? Шовинистическим угаром? В какой-то степени – да. И всё же главная причина, на мой взгляд, заключалась в том, что очень многим хотелось убрать людей с немецкими фамилиями из промышленности, экономики, торговли, культуры, где их позиции были чрезвычайно весомы, чтобы не просто разграбить их имущество, но и занять их место в бизнесе, общественной жизни. Кроме того, эти погромы укрепили позицию политических сил, выступавших за продолжение войны, и противников сепаратного мира с Германией.
Что же спасло тогда немцев от тотальной депортации в Сибирь? Почему их высылка, которую, к слову, благословил «царь-мученик», была приостановлена? Немцев-колонистов спасла угроза голода, нависшая над Россией, ибо именно в колониях Поволжья, Украины, Кавказа и Крыма собирались, об этом свидетельствует прежде всего статистика, самые богатые урожаи. Ну а остзейских баронов трогать тогда никто не собирался. Их истребление, а заодно ограбление всех немцев, живших в Латвии, Литве и Эстонии, началось в 1919 году и стихло к концу 1920-го. Но это, как говорится, уже другая история.


Александр Фитц, член Международной ассоциации исследователей истории и культуры российских немцев, Мюнхен

№ 30, 2018. Дата публикации: 27.07.2018
 
 
российские германской фамилии немец москвы организации немцы немецкие толпа фабрики немцев армию россии российских фамилиями генерал немцами армии войны погромы
 
 

«Защитники царя и Отечества» на фоне особняка промышленника Гуго фон Вогау на Воронцовом поле, от которого остались лишь стены. После этого семья Вогау приняла решение продать свои предприятия и покинула Россию навсегда. С 1920 г. после реставрации здесь размещается физико-химический институт имени Л. Я. Карпова
 

генерал Георгий Берхман
 

генерал граф Фёдор Келлер
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
О немецких погромах писали много в 10-х ...
Похвально, что автор, рассказывая о погр...
Так в чем проблема, уважаемый Фаддей? Пи...
Добавлю.Понятие "засилие" было распростр...
Я бы о погромах начал писать не с книжки...

Имя
 
Сообщение