наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Германия
Терроризм


Дело NSU: приговор вынесен, вопросы остались

11 июля 2018 года в деле о «Национал-социалистическом подполье» (NSU) была поставлена хоть и не окончательная, но какая-никакая точка. Единственная оставшаяся в живых член NSU, Беата Чепе (Bеаtе Zsсhäре) была обвинена в соучастии в убийстве 10 человек, в соучастии в покушении на убийство в 25 случаях, в вымогательстве, совершённом путём угрозы прямого насилия, а также в участии в террористической организации. Женщина получила пожизненный срок. В тюрьму отправились и четверо других неонацистов. Всего в обвинительном заключении было без малого 500 страниц. Следствие установило, что с сентября 2000 года по апрель 2006 неонацисты совершили десять убийств. Восемь погибших были этническими турками, один – греком, ещё одной жертвой стала немка, сотрудница полиции.
 


Бдительный пенсионер

77-летний житель тюрингского города Айзенаха Эгон Штуцке (Egоn Stutzkе) вряд ли предполагал, что его обычная утренняя прогулка 4 ноября 2011 г. положит начало одному из самых масштабных полицейских расследований в Германии за последнее десятилетие. В тот день пенсионер, как всегда, отправился за покупками в ближайший дискаунтер. По дороге ему бросился в глаза белый «дом на колёсах», который был запаркован на площадке перед давно закрытой дискотекой. Внимательному пенсионеру показалось странным, что машина была оставлена в месте, где практически никогда другие авто не паркуются. В этот момент он увидел двух молодых людей, которые промчались мимо на велосипедах, в страшной спешке загрузили свои двухколёсные машины в автомобиль и, дав по газам, рванули с места. В течение доли секунды Штуцке смог рассмотреть номера подозрительного «дома на колёсах» и запомнить их. Выйдя из магазина, пенсионер увидел полицейский патруль, который спрашивал у проходящей мимо женщины о двух велосипедистах. Та ничего не видела, а вот Эгон Штуцке тут же поспешил к полицейским и сообщил им номер автомобиля, на котором и скрылись подозрительные молодые люди.

Дальше уже всё было делом техники. Белый «дом на колёсах» был быстро обнаружен и окружён полицейскими. В ответ на предложение сдаться два молодых человека, которые, как выяснилось, только-только ограбили местный банк, предпочли застрелиться. Погибшими оказались Уве Мундлос (Uwе Mundlоs) и Уве Бёнхардт (Uwе Böhnhаrdt), два члена террористического неонацистского подполья из группировки NSU, на счету которых к тому времени были жизни девяти иностранцев и одной женщины-полицейской.

В тот же день в городе Цвиккау Беате Чепе устроила пожар и взрыв в доме, где она, Мундлос и Бёнхардт жили по поддельным документам, и ударилась в бега. Однако уже через 3 дня, восьмого ноября, женщина сдалась полиции в Йене. 13 ноября Федеральный суд Германии выдал ордер на арест Чепе в связи с обоснованным подозрением «в создании и членстве в террористической организации».

Дружная троица

Мундлос, Чепе и Бёнхардт родились в Йене, они познакомились и подружились в местном молодёжном клубе, который все трое регулярно посещали. С середины 1990-х годов молодые люди начинают открыто выражать свои праворадикальные взгляды, участвуют в деятельности различных тюрингских союзов и группировок, близких к Национал-демократической партии Германии (NPD). Все они попадают в поле зрения правоохранительных органов. 26 января 1998 года полиция проводит обыски в трёх гаражах, снятых в Йене на имя Уве Бёнхардта. В одном из них были обнаружены 1,4 килограмма взрывчатки и правоэкстремистская литература. По запросу полиции участковый суд Йены выписывает ордер на арест всей троицы. Однако арестовать их не удалось. Члены «Национал-социалистического подполья» (NSU) скрываются и переходят на нелегальное положение. Практически 14 лет полиции не удаётся выйти на след преступников.

Не совсем подполье

По утверждению отца Уве Мундлоса, всех троих вполне можно было арестовать ещё в середине 1998 года и тем самым не только сохранить его сыну жизнь, но и предотвратить убийства людей. По его мнению, сотрудникам Тюрингского ведомства по охране конституции от информаторов было хорошо известно, что троица скрывается в Хемнице, но задерживать их якобы никто не собирался. По убеждению Мундлоса-старшего, это было сделано сознательно, так как спецслужбы хотели использовать членов NSU для получения дополнительной информации из правоэкстремистских кругов.

Сейчас уже не секрет, что в неонацистской сцене Тюрингии конца 1990-х и начала 2000-х годов спецслужбы имели огромное количество тайных осведомителей, которые долгие годы информировали их о планах NSU. Однако, как выяснилось впоследствии на суде, никто из следователей не проводил серьёзной агентурной работы, а всё сводилось к опросу осведомителей и подшиванию документов в папки. Так, Уве Мундлос в период с 2000 по 2001 годы был разнорабочим на строительной фирме в городе Цвиккау, которая принадлежала агенту Федерального ведомства по охране конституции Ральфу Маршнеру (Ralf Mаrsсhnеr), получившему псевдоним Primus. К тому времени члены NSU уже совершили четыре убийства, организовали один взрыв в Кёльне и пять разбойных нападений на филиалы немецких банков. Но от своего агента спецслужбы тогда якобы так и не получили информацию, что в фирме под чужим именем работает Мундлос. Лишь сделанное впоследствии на суде в Мюнхене свидетельство бывшего сотрудника строительной фирмы, который по фотографии опознал Мундлоса, заставило Ведомство по охране конституции признать этот факт.

Поиски не в том направлении

До осени 2011 года лишь несколько активистов немецкой левой сцены говорили о том, что за убийствами иностранцев, прокатившимися по стране за последние годы, возможно, стоят неонацисты. Однако правоохранительные органы Германии считали это утверждение явным преувеличением. Полиция связывала убийства девяти человек, выходцев из Турции и Греции, скорее с нелегальной торговлей наркотиками или оружием, с контрабандой людьми, наконец с межклановыми разборками среди иностранцев. Ни о какой ненависти к иммигрантам, как о причине преступлений, следователи даже и не упоминали. Родственники погибших на суде утверждали, что они подвергались массированному давлению со стороны правоохранительных органов, пытавшихся выяснить «связи» убитых с наркоторговцами или турецкой мафией. Так, дочь убитого в сентябре 2000 года в Нюрнберге владельца цветочного магазина Энвера Шимшека (Enver Simsek) Семийя (Sеmiya) в книге «Schmerzliche Heimat» («Мучительная родина») описала страдания своей семьи, которая вынуждена была оправдываться в связи с неправомерными утверждениями следствия. По словам дочери убитого, полицейские стали сразу же искать «криминальный мотив» в данном деле, пытаясь доказать, что погибший был сам связан с торговлей наркотиками.

Вдове Энвера Шимшека Адиле следователи показали фотографию «светловолосой немки» и заявили, что та была любовницей её убитого мужа и прижила от него двоих детей. Таким образом женщину пытались вынудить признаться, что это она сама убила мужа из ревности.

«Нет, никто не подозревал раньше, что мы имеем дело с праворадикальной террористической организацией», – признавали в начале ноября 2011 года следователи, которые начинали расследование по делу NSU. Полицейские искали убийц граждан иностранного происхождения где угодно, но только не в неонацистской среде Германии.

Между тем, ещё 9 июня 2005 года, в день хладнокровного расстрела владельца дёнерной в Нюрнберге Исмаила Ясара (Ismail Yasar), местная жительница Беате К. (Bеаtе K.) дважды видела неподалёку от места преступления подозрительных немцев, одетых в велосипедную форму. После убийства Исмаила Ясара женщина сама пришла в полицию и дала соответствующие показания. При этом она особо указала, что речь идёт о возможных уроженцах Германии, которые никоим образом не выглядели как «выходцы из южных стран». Тем не менее следователи постоянно просили эту свидетельницу опознать возможных преступников среди имеющихся у полиции фотографий, на которых были изображены исключительно южане.

В ходе расследования взрыва бомбы на одной из улиц Кёльна в 2006 году Беату К. опять пригласили в полицию, где ей были предоставлены записи камеры видеонаблюдения, на которых зафиксированы Уве Бёнхардт и Уве Мундлос, идущие с велосипедами к месту преступления. Женщина тут же опознала на видеозаписи тех же людей, которых она видела год назад в Нюрнберге и сообщила об этом полицейским следователям. Однако те встретили эти важные показания с большим скепсисом. Дело в том, что показания свидетельницы не вписывались в ту линию расследования, которой изначально придерживались и в полиции, и в земельных ведомствах по охране конституции.

Тогдашний руководитель мюнхенской комиссии по расследованию убийств на вопрос о том, почему никто не обращает внимания на свидетельства о нацистах и велосипедах, ответил встречным вопросом: «А вы когда-нибудь видели нациста на велосипеде?».

В Нюрнберге полиция даже открыла подставную турецкую дёнерную, которая должна была стать приманкой для предполагаемых рэкетиров из турецкой мафии. В другом случае полиция договорилась о прилёте в Германию медиума из Ирана, который заявлял, что установил контакт с погибшими и те готовы всё рассказать о своих мафиозных связях.

Лишь после того, как Беате Чепе (Bеаtе Zsсhäре) пришла с повинной в полицейский участок и дала первые показания, стало ясно, что речь идёт о преступлениях, совершённых неонацистами. При этом оказалось, что расследование, которое велось, например, в Тюрингии против местной неонацистской сцены, ни на что непригодно. Так, выяснилось, что полиция и спецслужбы скрывали важную информацию, полученную от агентуры, фактически игнорировали важнейшие следы и улики. Правоохранители не были заинтересованы в полном и всестороннем обмене информацией между отдельными группами следователей, расследовавших преступления NSU. Тюрингскому ведомству по охране конституции вменялось в вину, что данная структура действовала исключительно исходя из вопроса о защите «источников» среди правых радикалов, а не стремилась к установлению истины. Например, ведомство вербовало в качестве своих агентов тех людей, кто открыто высказывал свои неонацистские взгляды, утаивая при этом информацию об ушедшей в подполье троице из NSU.

Злополучные ватные палочки

25 апреля 2007 года на окраине Хайльбронна в ходе обычного патрулирования местности была убита молодая женщина-полицейская Мишель Кизеветтер (Miсhèlе Kiesewetter). Тяжёлое ранение получил её коллега, который так и не смог позднее вспомнить все обстоятельства происшествия, оставшись на всю жизнь инвалидом. В поисках преступников следователи почти два года шли по ложному следу, гоняясь за несуществующей преступницей. Дело в том, что найденные на месте убийства следы ДНК некой женщины были обнаружены затем и в других местах преступлений не только в Германии, но даже в соседней Австрии. Причём преступления были настолько разнообразными, что следователи изломали голову, вычисляя профиль преступницы. Единственное, что объединяло многочисленные убийства – это ДНК неизвестной женщины.

Лишь в 2009 году выяснилось, что искомая полицией «преступница» работает упаковщицей на фирме, поставляющей полиции ватные палочки для сбора ДНК на местах преступления. Обстоятельства убийства Мишель Кизеветтер были прояснены только после того, как её служебное оружие было обнаружено в квартире в Цвиккау, в которой проживали члены NSU.

Странности на процессе

Процесс по делу NSU, начавшийся в мае 2013 года в Высшем земельном суде Мюнхена, привлёк к себе огромное внимание прессы со всего мира. Не обошлось и без скандала: многие авторитетные издания из-за недостатка мест не смогли направить на процесс своих представителей, поэтому аккредитацию пришлось проводить заново, устраивая жеребьёвку. Тогда же общественность впервые начала осознавать масштаб преступлений, совершённых неонацистами из NSU: 14 лет на нелегальном положении, выезды за пределы Германии, девять убийств иностранцев в Нюрнберге, Мюнхене, Гамбурге, Ростоке, Дортмунде и Касселе. Убийство женщины-полицейской в Хайльброне якобы только по причине ненависти к немецкому государству. Два взрыва бомб с десятками пострадавших в Кёльне, пятнадцать успешных ограблений банков.

Однако сразу стало понятно, что у немецких органов безопасности и на суде не было никакого желания признавать свои ошибки в этом деле и активно помогать следствию. Достаточно сказать, что были отклонены практически все запросы на предоставление в суде секретных данных спецслужб или вызовы в качестве свидетелей информаторов правоохранительных органов. Некоторые сотрудники правоохранительных органов появлялись в зале суда, скрывая своё лицо под маской.

В ходе процесса говорилось например, о вероятной манипуляции с доказательствами в стенах тюрингского управления полиции. Конкретно речь шла о 114 телефонных сообщениях от агента спецслужб, неонациста Яна Вернера (Jan Werner), записи о которых исчезли из материалов дела. МВД Тюрингии в ответ на судебный запрос просто сообщило, что «СМС пропали». Некоторые материалы полицейского расследования вообще обнаружились на помойке. Почему они там оказались, никто так и не смог ответить.

После того, как Чепе сдалась полиции, в ряде полицейских управлений и спецслужбах, занимавшихся расследованием убийств иностранцев, стали срочно уничтожаться документальные материалы, связанные с этим делом. 11 ноября 2011 года высокопоставленный сотрудник Ведомства по защите конституции дал указание уничтожить шредером потенциально скандальные документы. Как установил суд, часть материалов была уничтожена без соблюдения необходимых в таких случаях процедур и служебных инструкций. Считается, что тем самым полицейские уничтожали следы, которые вели к их агентуре. В течение года разными ведомствами было уничтожено почти 400 папок с бумагами, связанными с NSU!

Особый интерес на суде вызвала достаточно странная роль в этом деле Федерального ведомства по охране конституции ФРГ и его региональных отделений. Известно, что троица неонацистов из NSU была под наблюдением ещё до серии убийств. Как же они могли вдруг исчезнуть из поля зрения контрразведки и почти десять лет безнаказанно совершать убийства, террористические взрывы и грабежи по всей Германии?

Само появление организации NSU вызывает много вопросов. До ухода в подполье троицы неонацистов их деятельность поддерживалась организацией «Защита Тюрингской родины» (Thüringer Heimatsсhutz, THS). Установлено, что объединение и экспансия мелких неонацистских групп Тюрингии были бы невозможны без активной помощи спецслужб, с начала 1990-х вливавших в местную ультраправую сцену большие деньги через информатора местного ведомства по охране конституции Тино Брандта (Tinо Brаndt). Только лишь он один получил более ста тысяч евро. Некоторые неонацисты открыто бахвалились тем, что их подпольное движение финансируется государством, идя ради этого на вербовку.

6 апреля 2006 года в интернет-кафе в городе Касселе террористы застрелили молодого турка. Среди посетителей кафе именно в момент убийства был и сотрудник гессенского ведомства по охране Конституции Андреас Темме (Andrеаs Tеmmе). Он уверяет, что оказался там совершенно случайно и покинул кафе ещё до убийства. Другие свидетели, однако, показывают, что он сидел за компьютером в тот момент, когда прозвучали выстрелы. Не услышать их агент просто не мог. Он оказался единственным свидетелем, который не известил полицию о совершённом преступлении. Допросить в суде его не удалось: расследование было приостановлено по личному указанию главы МВД Гессена.

Во время судебных заседаний представители семей погибших иностранцев неоднократно подчёркивали, что очень многое в действиях региональных ведомств по защите Конституции смахивает на откровенный саботаж или даже двойную игру спецслужб. Однако напрямую доказать это не удалось.

Так, до сих пор неизвестно происхождение арсенала из 20 пистолетов, револьверов и винтовок, которые были обнаружены в квартире и передвижном доме участников «подполья». Также неясно, почему два отморозка Мундлос и Бёнхардт, на каждом из которых «висело» по несколько убийств, решили покончить с собой, да ещё и с поджогом своего автомобиля, без какого-либо вообще сопротивления полиции. Без ответа остались и вопросы о том, кто предупредил Беату Чепе о произошедшем и почему она, имевшая огромный опыт нахождения в подполье вдруг через всего 3 дня «бегов» сдалась полиции?

В девяти из десяти эпизодов убийцы использовали одно и то же оружие – пистолет ČZ 83 чешского производства. Следователи выяснили, что оружие было куплено в Швейцарии, в Берне. Затем через многочисленных посредников пистолет оказался в руках Карстена С., который был давно известен правоохранительным органам как правый экстремист и находился поэтому под наблюдением. Тем не менее Карстен С. спокойно приехал в Хемниц и без всяких проблем передал оружие неонацистам.

Не выяснена и роль членов ку-клукс-клана в полиции земли Баден-Вюртемберг. Известно, что к ультраправой организации принадлежал начальник смены, дежурившей в Хайльбронне в день нападения боевиков NSU на полицейских Мартина Арнольда (Mаrtin Arnоld) и Мишель Кизеветтер. Женщина – кстати, родом из Тюрингии – была убита, её коллега получил тяжёлые ранения и вынужден был оставить службу. Кроме того, доказано, что во время этого покушения в непосредственной близости от места преступления находились сотрудники американской спецслужбы ФБР.

Судьи также с удивлением обнаружили, что женщины по имени Мераль Кескин (Mеrаl Kеskin), якобы пострадавшей при организованном правоэкстремистской группировкой NSU взрыве начинённой гвоздями бомбы в Кёльне, в действительности не существует. Одна из соистиц, присоединившихся к обвинениям прокуратуры на мюнхенском процессе по делу NSU, была попросту выдумана. Регулярное отсутствие женщины на заседаниях суда её адвокат Ральф Вильмс (Rаlрн Willms) обычно объяснял проблемами со здоровьем или рассказом об опоздании на самолёт. Оказалось, что он сам стал жертвой обмана.

На суде также выяснилось, что ушедшие в подполье Мундлос и Бёнхардт всё же один раз проверялись полицией. После убийства женщины-полицейской в Хайльбронне в апреле 2007 г. взятый ими напрокат «дом на колёсах» был остановлен для проверки патрулём. Однако стражи порядка просто переписали имена водителей (фальшивые) и номер машины, даже не проверив эти данные. Побывала в полиции Цвиккау и Беате Чепе, которую вызывали в качестве свидетеля по делу о прорыве трубы у соседей. Полицейским уже тогда якобы показалось странным нервное поведение женщины, которая толком не смогла сказать, сколько человек проживают в её квартире. Однако в итоге не была проведена даже проверка подлинности её аусвайса.

На суде стало известно также, что погибшие члены неонацистской группировки Бёнхардт и Мундлос в 2002 году запланировали бегство за границу. Предполагалось, что вся троица переберётся в Южную Африку. Однако данное предложение не нашло понимания у Беаты Чепе, которая наотрез отказалась покидать Германию. Более того, женщина дала понять, что выдаст своих подельников правоохранительным органам, если они оставят её одну.

Судьи прояснили, по каким признакам неонацисты выбирали свои жертвы. Оказывается, преступников интересовали в первую очередь взрослые мужчины «неарийского типа в репродуктивном возрасте». Так, одна из выбранных жертв – мелкий турецкий предприниматель из Дортмунда – только потому остался в живых, что его возраст был более шестидесяти лет. Но как технически происходил выбор «целей» – оказалось в тени. Прокуратура в ходе суда настояла на том, что NSU была «изолированной» ячейкой из трёх человек, которую не поддерживал никто, кроме горстки единомышленников. Поэтому, мол, все жертвы были случайными людьми.

Эта версия однако легко опровергается как фактами, так и здравым смыслом. Ведь убийства NSU были совершены в разных городах, и были бы невозможны без детального знания конкретного города, что указывает на вероятное наличие сообщников неонацистов из числа местных жителей. Многие наблюдатели процесса исходят из того, что о преступлениях неонацистов знали десятки, если даже не сотни человек, которые были их добровольными помощниками и сообщниками, включая членов ультраправых сетей Blood And Honor и Hammerskin. Эти люди и снабжали NSU финансами и оружием, подыскивали жертв, предоставляли неонацистам убежища и обеспечивали пути отхода.

Молчание Чепе

За первые два с половиной года разбирательства по делу NSU в Земельном суде Мюнхена единственная оставшаяся в живых участница террористической группировки Беате Чепе не произнесла ни слова. Хотя то и дело в прессе появлялась информация о том, что 40-летняя женщина вот-вот заговорит. Не стала она сама выступать и 9 декабря 2015 года, однако в этот день она попросила зачитать её первое официальное заявление одного из своих адвокатов. Женщина фактически признала все те преступления, которые инкриминировались группировке NSU. При этом она заявила о своей «моральной вине в том, что не смогла предотвратить данные преступления». Однако одновременно Чепе категорически опровергла собственное участие в терактах, заявив, что узнавала обо всех этих злодеяниях «задним числом». При этом она дала понять, что сама организация под названием «Национал-социалистическое подполье» является не более чем выдумкой Уве Мундлоса, который хотел придать своей преступной деятельности «видимость некой структуры».

Любопытно, что женщина, согласно её заявлению, неоднократно пыталась остановить Мундлоса и Бёнхардта и сама собиралась сдаться полиции. Однако оба мужчины угрожали в таком случае свести счёты с жизнью, что её и останавливало.

Вспомнила фрау Чепе и времена «тяжёлого детства и юности», пришедшиеся на ГДР и переломные годы объединения страны. По её словам, она «не могла себя тогда найти», а единственную опору в жизни видела в друзьях из местной неонацистской сцены. По сути, Чепе попыталась увести все тяжкие обвинения от себя, переложив их на покойных Мундлоса и Бёнхардта, которые, понятно, уже ничего не смогут сказать в своё оправдание. Кстати, представители пострадавших сразу же заявили, что «выступление» Чепе является не чем иным, как фарсом и «карточным домиком из лжи».

Парламентские расследования

В январе 2012 года депутаты Бундестага 17-го созыва начали первое расследование действий террористов из ячейки NSU. Тогдашний министр внутренних дел Отто Шили (Otto Schily) признал свою политическую ответственность за ошибки следователей, которые вели дело NSU. В октябре 2015 года в Бундестаге была создана ещё одна парламентская комиссия, которая проясняла аспекты борьбы с правым экстремизмом в ФРГ. В результате были подготовлены законодательные положения по реформированию правоохранительных органов ФРГ, которые позволили более эффективно бороться с правым экстремизмом и облегчили информационный обмен между различными полицейскими ведомствами.

Парламентарии из земли Тюрингия также проводили собственную проверку хода расследования. В отличие от депутатов Бундестага они не стали смягчать краски в данной истории, назвав это дело «одним сплошным провалом» и «фиаско правоохранительных органов».

В общей сложности по делу NSU работали одиннадцать парламентских комитетов федерального и земельного уровня.

Выявленные парламентскими расследованиями провалы в работе правоохранительных органов привели к многочисленным отставкам. Так, ушёл на досрочную пенсию президент Федерального ведомства по охране конституции (BfV) Хайнц Фромм (Hеinz Frоmm). О своей отставке заявили глава отделения BfV по Саксонии-Анхальту Фолькер Лимбург (Vоlkеr Limburg), руководители аналогичных ведомств по Тюрингии и Саксонии.

Приговор

С самого начала Федеральная прокуратура старалась, порой весьма сомнительными методами, замять любое обсуждение роли государства в создании и преступной деятельности NSU. Вместо этого процесс концентрировался только лишь на пяти фигурантах: самой Беате Чепе и четырёх мужчинах, обвиняемых в «поддержке террористической организации». Только они в результате и получили наказание.

11 июля 2018 года наконец завершилось судебное разбирательство по делу неонацистской группировки «Национал-социалистическое подполье». Главная обвиняемая – ныне 43-летняя Беате Чепе – была приговорена к пожизненному заключению. Высший земельный суд Мюнхена признал её виновной в убийстве десяти человек на почве расовой ненависти.

Сообщник Чепе – Ральф Bольлебен (Ralf Wohlleben) – приговорён к десяти годам тюремного заключения. Суд признал его виновным в пособничестве и подстрекательстве к убийству. Несовершеннолетние Xольгер Г. и Kарстен С. получили по три года тюрьмы, Андре Э. – 2,5 года.

Процесс в цифрах

Суд над Беатой Чепе и четырьмя другими немецкими неонацистами длился 438 дней и обошёлся немецким налогоплательщикам в 66 млн евро. Эта сумма сложилась в том числе из гонораров защитников обвиняемых, возмещения расходов на проведение необходимых экспертиз, оплаты приезда в суд приглашённых свидетелей, транспортные расходы других необходимых участников судебных заседаний, оплата отелей. Только на адвокатов было выплачено 23 миллиона евро. 2,7 млн пошли на административные расходы. В зал суда были приглашены 765 свидетелей. 24 тысячи зрителей в общей сложности присутствовали на процессе.




Владимир Гущин

№ 29, 2018. Дата публикации: 20.07.2018
 
 
подполье мундлос преступления следователи беате чепе женщины женщина охране nsu германии делу убийства суде уве органов полиции правоохранительных убийств конституции
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение