наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
жизнь сквозь стекол


Memento mori

 


Есть разговор. Важный. Но щекотливый. Вот: вы боитесь смерти?

Не надо вздрагивать, ну, пожалуйста. Просто подумайте: мы ответственно обсуждаем неприятные ситуации, которые могут с нами случиться, а могут и не. Придумываем варианты поведения при том или ином ходе событий, готовимся к тому или иному исходу. А потом – раз, и не случилась вообще ситуация эта. Ну и что? Мы просто испытаем облегчение – не случилась, вот и хорошо. Никому же не придёт в голову сокрушаться: ой, я нервничал, готовился, а ничего не произошло, как же я так!.. Теперь смотрите: вы знаете хоть одного, одного-единственного человека, который оказался бы бессмертным? Ну, кроме Вечного Жида, конечно. Тот – да, действительно, вроде где-то бродит среди нас по сию пору. Но лично я с ним незнакома. И не слыхала, чтобы объявляли кастинг на вторую такую кандидатуру. Так что вероятность того, что вот вы персонально окажетесь бессмертным, стремится к нулю. Стало быть – что? Стало быть, умирать всё равно придётся. И будет это в нашей сознательной жизни самое важное, наиважнейшее событие. Рождение так же значимо, но ведь мы в этот момент ничего ещё не соображаем, и от нас ничего не зависит. А в конце жизни – всё зависит. Ну, почти всё. Потом объясню, почему «почти».

И тут мы плавно подходим к вопросу: «В чём смысл жизни?». Ладно, признаюсь честно: для меня это никакой не вопрос. Я на него ответила лет ещё в пятнадцать. Очень старалась найти ответ, искала года три и – нашла. Например: мне что-то дают во временное пользование, вручают в определённом состоянии, а по истечении срока пользования я должна вернуть это «что-то» владельцу. Ну, вот вы взяли у подруги блузку поносить. Вы же не станете возвращать её грязной? Или порванной? Нет же, постираете, аккуратненько зашьёте, если порвалась, а если там изначально пуговички не хватало, подберёте под цвет и форму и пришьёте. Разве нет? И, конечно, весьма похвальное щегольство – вернуть вещь в лучшем состоянии, чем она попала к вам. Это и знак уважения и благодарности к владельцу. Это я не о блузке, а о душе, конечно.

Вы можете задать вопрос: а кто доказал, что душа вообще есть, и, тем более, что она бессмертна? Ведь иначе мои построения теряют всякий смысл. Отвечаю: никто. Никто не доказал. Равно как никто не доказал и обратного. Но вот тут, мне кажется, как раз тот случай, когда лучше перебдеть, чем недобдеть. Если вы будете готовиться к бессмертию души, а его нету на самом деле, что будет? А ничего. «Ты земля еси и в землю отыдеши». Хуже-то уж точно не будет. А вот если наоборот? Приготовился к полному небытию, а душа-то – вот она, и с тебя за её состояние спрашивают. Такой пассаж. Что вы скажете? Ой, а я не знал, я не думал! Ну, несерьёзно, слушайте. Значит, надо постараться прийти к своему концу хотя бы не в худшем состоянии – в смысле души, – чем то, в котором вам её вручили. Желательно, конечно, в лучшем, но это уж как получится. Душа, она работы требует. А человек – ленив.

Но, предположим, вы поработали на славу и пришли к финишу – просто на загляденье, с чистой душой, которую не стыдно и предъявить. И вот наступает момент перехода. Пожалуйста, не надо бояться! Бессмысленно бояться того, что совершенно неизбежно. Лучше подумать о том, как обставить этот сверхзначительный и непростой момент максимальным комфортом. И вот тут наступает «почти», о котором я говорила вначале. Здесь не всё от нас зависит, даже, если начистоту – мало что. Врачи, аппаратура, медикаменты, уход – вот это становится страшно важным. Важнее почти всего. Но нам с вами неслыханно повезло: в Германии нам не дадут мучиться и кричать от боли. Мой друг умер в Мюнхене почти семь лет назад, от рака. В хосписе. С утра к нему приходила жена и была с ним весь день. Её там, кстати, и кормили. Он получал наркотики. Доза понемногу увеличивалась каждый день. И по утрам он говорил ей: «Давай скорей поговорим, пока я не заснул». Позвонил мне за три дня до смерти. А у меня были как раз проблемы со здоровьем. Подробнейшим образом расспросил обо всём – он врач был, прекрасный врач, – что-то дельное посоветовал и простился. И я поняла, что это наш последний разговор. Сказала напоследок: «Сашенька, я тебя очень люблю», – но надо было больше сказать, сказать, какой он замечательный, как много значит для меня, как я ему благодарна, какую огромную роль он сыграл в моей жизни… Не сказала. Теперь жалею. Но всё же простились по-человечески. Не упускайте случая, говорите все важные слова, говорите о своей любви, просите прощения, если есть за что – не то потом будет обидно, что не успели. Так я опоздала со своей бабушкой. Это было много лет назад, в Москве. Она знала, что умирает, а я, идиотка, отказывалась с ней говорить об этом: «Что ты глупости говоришь, какая смерть, тебя вылечат!». Какое там вылечат, в восемьдесят три года, с тяжёлым раком… И она не смогла со мной толком и проститься. Дура была, говорю же. Такая традиция, не говорить о смерти. Дикарство чистое: как будто, если о смерти не говорить, она и не придёт. Нет, жить надо с открытыми глазами, а умирать – тем более.

У Толстого есть рассказ «Три смерти». Там умирает сначала барыня, потом мужик, а потом берёзка. Барыня умирает в истерике, в неприятии происходящего, измучив всех окружающих и себя этим неприятием. Мужик – осмысленно, смиренно, отдав сперва свои сапоги другу – «Они ведь мне больше не нужны». А берёзка падает, подрубленная, шелестя листами, не нарушая гармонии мира. Вот умереть бы так, если не как берёза, то хотя бы как этот мужик – спокойно и с достоинством.

А пока живы, нужно жить. С радостью.




Ирина Стекол

№ 25, 2018. Дата публикации: 22.06.2018
 
 
зависит умирает вернуть состоянии умирать бояться владельцу случилась жизни смерти говорить наступает сказала смысл душа мужик день момент врач доказал
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение