наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
там и тут


Барахольщики

 


В вопросах отношения к вещам люди делятся на две категории. Вообще-то, конечно, каждый человек – удивительный и неповторимый остров, и всякие категории придумали юнгианцы и женские журналы, но тем не менее, покажите мне багажник вашей машины и я скажу, кто вы – барахольщик или чистильщик.

Принципиальная разница в том, что первые сберегают буквально всё и не выбрасывают ни старые журналы, ни скрепки, ну мало ли, вдруг завтра блэкаут, а тут подшивка «Шпигеля» за 60-е годы, будет чем костёр развести и что почитать перед сном. А скрепки вообще нельзя трогать, на них всё в жизни держится. Чистильщики, когда такое слышат, начинают дёргать коленом и веками, сквернословить и трясти мусорными мешками. Для них любая вещь, отложенная про запас, это мусор и хлам, от которого необходимо немедленно избавляться.

Я вещи ненавижу. По мне, только платьев не бывает слишком много. Ну ещё вина и книг. Всё остальное, если месяц пролежало на одном месте, может преспокойно отправляться лежать в том же духе на помойку или в любое другое место. Один из моих бывших мужчин начинал паниковать, когда переставал слышать меня в доме. Опытный был человек, понимал, что все свои самые страшные дела женщина проворачивает в тишине. Я к тому времени тоже уже была не дурочка и убедилась, что разворовывать чужой муравейник надо молча. Это совсем по молодости я находила какой-нибудь схрон слипшихся значков или коробку с «памятными жёлудями», включала сирены и мигалки, выбегала на видное место и начинала вопить, что в доме должны жить люди, а не жёлуди, и что нечего мне рассказывать, что чьё-то сердце лопнет, если этот хлам отправится на помойку! Понятное дело, что всё относительно, и для человека, который собирал эти треклятые жёлуди в день, когда поступил в консерваторию или лишился девственности, они, возможно, и правда что-то значат, но мы-то знаем, что время идёт, а память не резиновая, и все эти сувениры рано или поздно превращаются в беспонтовое пыльное барахло.

Жизнь всегда убеждает в необходимости держаться золотой середины, потому что с одной стороны, если вы не в состоянии избавиться от кучи старых посадочных талонов и билетиков в Метрополитэн, вы балансируете на грани опасного диагноза, но с другой – если вы в мае выбрасываете шерстяные носки, потому что не верите, что зима вернётся, вас тоже занесло. Жизнь людей кардинально изменилась, когда они перестали бесконечно мотаться по свету, привязали транспорт к дереву и вырыли яму под септик. Тогда перед каждым встал вопрос: как он обустроит свой вигвам – с барахлом по минимуму или на все случаи жизни? И каждый ответил на него по-своему.

По мне, так хуже нет жить с барахольщиками. Одна моя московская знакомая вышла замуж за такого человека-синицу. Всё, что попадало в их дом, больше никогда не исчезало оттуда. Мужчина видел будущее и смысл в любых вещах. Он коллекционировал пробки от винных бутылок и, кажется, мечтал выложить ими свой профиль на дверях туалета, вечно собирал какие-то купоны, чтобы нагреть соседний супермаркет на пакет бесплатной лапши, заставлял молодую жену перетряхивать и штопать рыболовные сети, и хотя сам никогда и не рыбачил, но чувствовал, что сети нужно держать в порядке. Мало ли, вдруг опять потоп, а они с пустыми руками! Женщина терпела, прощала, сушила и штопала, потом наконец психанула, развелась, выкинула всё на помойку и вздохнула с облегчением. Справедливости ради надо сказать, что развелась она всё-таки потому, что, как выяснилось, муж изменял ей с какой-то девкой, но, похоже, она была только рада по случаю избавиться не только от него, но и от всех его запасов на чёрный день.

В Берлине я однажды оказалась в 120-метровой квартире, хозяин которой помнил Бисмарка и скользил по улицам одинокой зловещей чёрной тенью. Мне давно страсть как хотелось посмотреть, как он живёт, но сосед не проявлял ни капли гостеприимства, каждый раз здоровался так, словно впервые меня видит, и стремительно удалялся прочь, поскрипывая левым коленом. Но однажды случилась какая-то коммунальная накладка, и Кощею пришлось устроить день открытых дверей. Надо ли говорить, кто, растолкав всех сантехников, первым встал на пороге. И не зря. Такого я ещё не видела. Вся квартира, насколько открывалось глазу, была заставлена стопками старых журналов и газет. Они громоздились прямо на полу, до потолка, правда, не доставали, там было почти пять метров, но в некоторых местах бумажные колонны и терриконы выходили в человеческий рост и выше. Стояло всё так плотно, что передвигаться по квартире можно было только по узким проходам, кое-где заводившим в тупики. Газеты были старые, сухие, пожелтевшие от времени, я только и успела подумать, это какое же счастье, что у чувака трубу прорвало, а не полыхнуло искрой из камина! Пока я радовалась, что старый скряга не устроил всем кошкин дом, на моих глазах из подшивки «Бильда» вылезли три жирные мыши, с недовольным видом посмотрели в сторону людей и начали приготовления к традиционной вечерней party.

Я слышала, что на почве собирательства у людей крышу сносит, но своими глазами таких чудес ещё не видела. Я тогда вернулась к себе и впервые в жизни попросила близких как-то изолировать меня от общества, если вдруг меня занесёт и я перестану выбрасывать резинки для волос или старые картриджи из принтера. Помню, я перехватила пару косых взглядов, как будто намекавших на то, что ладно картриджи, но в шкафах-то кое у кого давно процветает много чего лишнего. Но у меня не было сил в тот вечер доказывать людям, что это платья! А платьев много не бывает.




Этери Чаландзия

№ 24, 2018. Дата публикации: 15.06.2018
 
 
жизни коленом старые сети помойку старых люди людей категории скрепки жизнь хлам развелась квартире избавиться впервые журналы день дом место
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение