наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
жизнь сквозь стекол


«Богач, бедняк…»

 


По крайней мере, в одном отношении во времена советской власти мы жили при коммунизме: деньги для нас не имели никакого значения. Ну, как не имели? Почти. Мы о них и не думали, не считая моментов, когда прикидывали, где одолжить три рубля до зарплаты или стипендии. В нашей иерархии ценностей деньги не занимали никакого места. Вещи – да. Деньги – нет. Потому что при социалистической «экономике» деньги вовсе не были эквивалентом товара. Чтобы обзавестись, к примеру, вожделенными американскими джинсами, вовсе не достаточно было иметь даже сто пятьдесят рублей – сумма немалая, превышающая среднюю зарплату, – необходимы были «связи», то есть знакомства в том кругу, где можно было раздобыть штаны из синего денима, а попасть в сей круг было задачей гораздо более сложной, чем накопить или одолжить нужную сумму. Нет, можно было, конечно, купить джинсы в туалете на «Пушкинской», но тут ты попадал в зону изрядного риска: или в фирменном пакетике обнаруживалась аккуратно упакованная одна штанина, или джинсы оказывались и близко не оригинальными, американскими, а вовсе индийскими – поди разгляди в матовом пакете. Поэтому характеристика «человек со связями» была гораздо более значимой, чем «человек с деньгами». Да и не припомню я употребления последнего словосочетания. В нашем кругу тем самым создавалась свобода от денег. Ложная, да. Но мы в этой свободе жили многие десятилетия, и я, к примеру, рассталась с ней, только приехав в Германию.

Я вот теперь думаю: может быть, эта свобода от денег у меня ещё усугублялась наследственностью? Моя мама, знавшая нужду, да ещё какую, крайне легко относилась к деньгам. Мы с ней, в моём детстве, жили очень скромно, чтобы не сказать – бедно. Однако после зарплаты шоколадка «Алёнка» мне неизменно покупалась, хотя вполне можно было обойтись ста граммами «Домино» – я была неприхотливым ребёнком. Ну а уж когда мама поступила в адвокатуру, каждый месяц тащила меня обедать в «Националь». И тряпки стали покупаться у спекулянток. Но её никогда не интересовало материальное положение моих кавалеров: характер – да, начитанность – да, но только не деньги. Ну, и меня тоже. Да все мы были такими. Деньги в мужчине интересовали нас даже не в последнюю очередь, а вообще ни в какую. Хотя, собственно, а какие деньги-то? Откуда? Зарплата ведь у всех колебалась от ста до ста тридцати. И что, ради лишней десятки выбрать не того, кто мил? Да вот ещё! А хоть бы и не десятки, пусть бы сотни, да хоть и тысячи. Так что сейчас смена парадигмы в подборе пары повергает меня в некоторое недоумение: слушайте, неужели можно серьёзно считать, что такое важное решение, как замужество, принимается на основании того, сколько денег у человека на счету или в кошельке? Нет, для меня это вообще из разных смысловых рядов. Ну, не знаю, может, если бы я хронически голодала, а вот с этим мужиком появлялась перспектива всегда есть досыта – тогда не знаю, тогда – может быть. Но Бог миловал, голодать не пришлось. Так что продолжаю считать, что подбор пары и деньги – непересекающиеся плоскости.

А вот роль денег в быту мне пришлось существенно пересмотреть, когда я попала в общество, где деньги были реальны: вот сколько у тебя денег в кармане, ровно столько у тебя возможностей. Тоже вполне реальных. Только переступи порог магазина, ресторана, билетных касс. А где взять денег? Заработать, понятно. Это я быстро сообразила. И бралась за любую работу, лишь бы за неё адекватно платили. Ну а если плата неадекватна? Значит, очень просто, надо работать больше. До сих пор удивляюсь, как у меня сил хватало. Но хватало же. Зато какое удовольствие было – получать деньги. Мы их, правда, довольно быстро тратили – откладывать впрок я как не умела, так и не умею, – но тратить ведь так приятно, подарки же делать – вообще кайф. А когда наступил период относительного благосостояния, я почувствовала себя просто Крезом. Можно было не думать вообще, сколько ты потратила, а только о том, чтобы тебе понравилось приобретённое – тряпка ли, путешествие ли, еда ли… Но главная радость, которую дают деньги – возможность помогать. И главное лишение, которое я ощутила, когда «тучные годы» сменились «тощими» – невозможность помочь. Такую тоску испытываешь, когда можно решить проблему человека какой-то сотней евро, а у тебя их нет. Вот нет – и всё тут. Никчёмным себя чувствуешь. Привыкаешь, впрочем, и к этому.

В остальном же я к безденежью довольно быстро снова приспособилась. Ну, не пообедаю в ресторане, подумаешь, на чашку-то кофе в уличном кафе всегда можно наскрести. Ну, не будет новой тряпки – мне-то, в моём возрасте, дай бог ещё старые благополучно сносить. В общем, если хорошенько подумать, в стеснённых обстоятельствах от очень многого можно отказаться совершенно безболезненно. И вот я себе задавала вопрос: деньги, это же так хорошо, просто замечательно, а от чего я могла бы отказаться ради них, чем согласилась бы пожертвовать? Ну, например, согласилась бы ради «выгодных связей» отказаться от своих друзей? Да ну, смешно, право. От возможности писать то, что думаю – если бы появилась возможность писать ради выгоды? Да никогда. Мне моё самоуважение многократно дороже, ещё не хватало. От свободы? Да ни в жизнь. Вот и получается, что деньги – прекрасная штука, но, однако, не та, ради которой можно пожертвовать чем-то действительно важным.

А богатство – это чудесно. Это очень хорошо. Если, конечно, не ворованное, а честно приобретённое – талантом или пусть даже везением. И, что характерно, очень богатые люди прекрасно знают радость помогать. И многие так и делают. И молодцы.




Ирина Стекол

№ 17, 2018. Дата публикации: 27.04.2018
 
 
писать кругу пары человека радость денег гораздо джинсы быстро приобретённое американскими пришлось бог жили отказаться мама свобода деньги тряпки хватало
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение