наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
только у нас


Истории в пару абзацев

 


Тапочки Смоктуновского

Однажды с режиссёром Юлианом Паничем, который долгие годы был ведущим «Театрального зала Свободы», мы заговорили об Иннокентии Смоктуновском.

– Когда он выступал перед микрофоном, – сказал Панич, – то обязательно снимал куртку или пиджак – в зависимости, во что был одет, и обязательно – туфли. Потом надевал тапочки и начинал работать.

– А тапочки где брал? – спрашиваю Панича.

– С собой приносил, в портфеле. Вместе с бутербродом.

Ломоносов и «немецкое засилье»

Яркий, самобытный философ и писатель Михаил Веллер, рассказывая о своих предках в документальной книге «Моё дело», привёл следующий факт: «Дед мой окончил Юрьевский университет, как назывался Тарту Юрьевым в годы его юности. Его отец, мой прадед, стало быть, окончил тот же университет, но ещё Дерптский. Во времена его студенчества и город назывался по-немецки, и делопроизводство в университете по академической традиции велось на немецком. (Многие ведь не знают, почему Ломоносов боролся с немецким засильем в Академии Наук. Потому что кроме немцев там никого и не было: ещё Пётр повелел, немцев навербовали, и из них на ровном месте сформировали Академию по образцу европейских. Русских учёных ещё не было за отсутствием русской науки). Ну а при государе императоре Александре III, вскоре после воцарения, произошла русификация много чего в провинциях, город переименовали взад обратно через века в Юрьев, а немецкий язык русской науки по всей империи заменили на родной язык».     

Интересно, не правда ли? Но ещё более – поучительно.

Кто куда стучит

«Власти не жаловали его и поэтому книги Высоцкого не издавались». Эта фраза из документального фильма «Владимир Высоцкий. Я приду по ваши жизни», впервые показанному по ТВ в начале 2008 года, так или иначе повторяется едва не во всех статьях и воспоминаниях. Но я хочу возразить авторам сценария: власти Высоцкого не притесняли, не загоняли в угол, не гнобили, а напротив, многое ему позволяли и прощали, за что жёстко наказывали других. Они, власти, даже симпатизировали ему и всячески привечали. А вот братья-поэты, коллеги-актёры и прочие представители советской богемы, люто завидуя этой, как им казалось, незаслуженной вседозволенности, его таланту, успеху, фактически заблокировали и выход его книг, и приём в Союз писателей. Позже, когда он ушёл навсегда, все они хором запели Высоцкому осанну, объявив себя самыми верными, самыми близкими и душевными «друзьями Володи». Всем им захотелось сделать на его смерти свой маленький, а лучше большой гешефт. И они его продолжают делать.

В 1980−1990-е годы прошлого века в канун и период крушения СССР в прессе стали публиковаться документы из архивов охранных ведомств, имеющие грифы «Секретно», «Совершенно секретно», «Не для печати». В их числе были напечатаны также документы, проливающие свет на причины арестов, заключения под стражу и расстрелы многих советских поэтов и писателей. Так вот, практически всех их отправили за решётку и на смерть исключительно друзья-коллеги по творческому цеху. Причина? Зависть. Лютая зависть. Более ничего. Ну а потом все эти свои злодейства они и их потомки свалили и продолжают валить на «жуткого Сталина».

Впрочем, зачем вспоминать прошлый век. Посмотрите на век нынешний, с какой гибкостью и быстротой перестраиваются под Ельцина, под Путина, под Медведева и снова под Путина все эти Марки Захаровы, Сванидзе, Познеры, Викторы Ерофеевы и прочие. А в Германии? Здесь те же и то же, только равнение держат не на Кремль, а на вашингтонский ЦК. Туда и стучат: тук-тук, тук-тук… Короче, как в том старом анекдоте: если слово «стучать» поменять на «исполнить свой гражданский долг», то все стукачи моментально превращаются в патриотов.

Стена кремлёвская, но не московская

Побывав в Вероне, обратил внимание, что стена местного замка Кастельвеккио и стена московского Кремля похожи, словно сёстры. А всё потому, что обе возводили итальянские зодчие.

Но образцом для московского Кремля, о чём как-то мне рассказал живущий нынче в Копенгагене старинный приятель архитектор Ярослав Нильсен, стал не веронский замок, а построенная в середине XV века в Милане крепость Сфорца. И действительно, в ней сходство не только в цвете стен и в форме зубцов, но даже в форме башен.

Но почему итальянские мастера придали кремлёвским зубцам форму ласточкиного хвоста? Ответ прост – потому, что были они родом из Северной Италии. И это важно. Ведь с ХII по ХV века на Апеннинском полуострове с переменным успехом шла война между сторонниками Папы гвельфами, которые в основном жили в центральной части и на юге полуострова, и выступали за ограничение власти императора Священной Римской империи в Италии, и приверженцами германского императора гибеллинами, жившими на севере современной Италии, а также в Баварии и Саксонии.

И пока шла война, те и другие много чего понастроили. А чтобы не перепутать, где чей замок или крепость, они стали венчать свои крепостные стены разными по форме мерлонами, т.е. зубцами.

Гибеллины избрали форму ласточкиного хвоста, ибо она, по их мнению, походила на взмах крыльев орла, украшавшего императорский герб. А гвельфы предпочитали строить стены с квадратными или прямоугольными зубцами, что больше походило на головной убор Папы.

Когда во второй половине ХV века началась перестройка московского Кремля, то руководили ею (уж так получились) зодчие из Ломбардии, выступавшей на стороне гибеллинов. Они-то и выбрали для крепости Великого князя Московского гибеллинские зубцы, вероятно, решив, что Руси противопоказано как папство, так и приоритет церкви вообще.

О национальности Анны Герман

Российское телевидение и пресса продолжают упорно называть Анну Герман «полькой, родившейся в Узбекистане». Ну, ладно, в советское время подобную чушь ещё как-то можно было объяснить. Тогда в СССР немцев официально вообще не было, а если они и были, то являлись исключительно доярками, скотниками или учителями начальных классов. Но сегодня! Сегодня зачем врать? Поэтому вынужден сообщить московским и прочим «коллегам», что Анна Герман (Anna Wiktoria Hermann) и по отцу и по матери – немка. Российская немка.

Родилась в Ургенче она потому, что её родителей туда депортировали. В 1937 году её отца – Ойгена Германа, обвинив в шпионаже в пользу фашистской Германии, арестовали (кстати, как и моего деда по отцовской линии Рудольфа Фитца) и расстреляли в Ташкентской тюрьме в 1938 году. Работал Ойген Фридрихович бухгалтером.

В 1942 году мать Анны Герман – Ирма (в девичестве Ирма Мартенс) вторично вышла замуж за польского офицера Германа Бернера. Как видите, носящего также не очень польскую фамилию. Он погиб в 1943 году. Но брак с ним позволил Ирме с семьёй в 1946 году переехать в Польшу, как и тысячам других людей, имевших для этого юридические основания. В нашем случае – брак с гражданином Польши.

Русская душа Мюнхена

Когда речь заходит о мюнхенском Центре русской культуры MIR, то почему-то хочется назвать его «нерукотворным памятником», к которому, продолжая строфу Александра Сергеевича Пушкина, «не зарастёт народная тропа».

Согласен, по германским масштабам этот памятник не самый грандиозный, но зато очень элегантный, радушный и с… чувством собственного достоинства. Последние эпитеты в применении к памятнику вроде бы неуместны. Но говорим ведь мы всё же не о металле или камне, из которых он отлит-высечен. Мы говорим о живом коллективе с захлёстывающими порой его эмоциями, вселяющими оптимизм надеждами, с непременными заблуждениями, привязанностями, антипатиями, сомнениями, то есть со всем тем, без чего наша жизнь становится однообразной и постной, словно, как выразился классик, ужин диабетика.

Так при чём же здесь памятник, пусть и нерукотворный? – спросите вы. А при том, что MIR как-то незаметно стал одним из символов баварской столицы. Наряду с «Октоберфестом», футбольным клубом «Бавария», старой и новой Пинакотеками, знаменитым концерном БМВ, Олимпийским стадионом, крупнейшим в мире Английским парком, Баварской киностудией, институтом Макса Планка… Конечно, в одну шеренгу с этими гигантами русский MIR я всё же не ставлю. Он позади. Но совсем чуть-чуть. И поэтому представить современный Мюнхен без него, впрочем, как и без Кафедрального собора Русской Православной церкви, Толстовской библиотеки и Фонда композитора Александра Глазунова, невозможно.

Написав эти строки, вдруг подумал: а ведь у MIRа есть ещё одно достижение, на которое мало кто обращает внимание. Я имею в виду удивительную способность его активистов демонстрировать (на концертах, фестивалях, дискуссиях, выставках, литературных вечерах и других мероприятиях) любовь к своей Родине, её народу, истории, культуре, не обижая при этом другие народы и, что важно, не заискивая перед ними. То есть вести себя с достоинством.

Ну а почему на это качество мало обращают внимание? Наверное, потому, что считают естественным, хотя сами, чего греха таить, нет-нет, да и отпустят злую шутку в адрес других иностранцев, что обрели второй (и не самый, замечу, плохой!) дом в Германии, да и местных немцев, их принявших и обогревших.

И ещё я подумал, что русскую поговорку «Каков поп, таков и приход» в большинстве вспоминают, когда хотят подчеркнуть негативные качества схожести руководителя и подчинённых. Но почему-то именно она приходит на ум, когда из зрительного зала или на приёме в ратуше я наблюдаю за элегантной, красивой дамой – президентом правления Центра MIR Татьяной Лукиной и её коллегами Оксаной Антич, Татьяной Тройниковой, Светланой Вольдт, Карин Вирц, Татьяной Войновой, Светланой и Станиславом Басович, Анатолием Фокиным, Роландом Шульцем, Артуром Галиандиным…

Вот уж воистину: свита делает короля. В нашем случае – королеву. А может, наоборот? Впрочем, какое это имеет значение. Важен – результат. А им, результатом двадцатилетней деятельности, баварский MIR может и должен гордиться. Назову лишь то немногое, так как перечислить всё невозможно, что им сделано: выпущено двенадцать элегантно оформленных двуязычных монографий, посвящённых Александру Пушкину, Фёдору Тютчеву, Льву Толстому, Антону Чехову, Марианне Верёвкиной, Майе Плисецкой, другим великим людям, знаковым событиям в истории России и обычаям её народов. К этому списку непременно нужно добавить, вышедшую в 1996 году энциклопедически выверенную книгу «Российские следы в Баварии», рассказывающую о россиянах, оставивших свой след в одной из самых красивых и самой преуспевающей германской земле, и вышедшую в 2010 году на двух языках изумительно оформленную и написанную книгу документальных очерков «Русский Мюнхен». Издана она, что символично, на средства, безвозмездно предоставленные Баварской государственной канцелярией, почётным консулом РФ в Нюрнберге Николаусом Кнауфом, Московским домом соотечественника, Католической церковью Баварии, отделом культуры округа Верхняя Бавария, Правительством Москвы и членами общества MIR. Работа над книгой продолжалась более трёх лет. Среди авторов этой уникальной книги бывший министр культуры Баварии Ганс Майер, архиерей Русского Православного собора в Мюнхене о. Николай Артёмов, политический обозреватель газеты Süddeutsche Zeitung Томас Урбан, профессор славистики Регенсбургского университета Эрвин Ведель, председатель Императорского православного палестинского общества в Святой Земле, писатель Николай Воронцов, известный немецкий телерепортёр и документалист Герд Руге…

Наряду с историей российских немцев я давно занимаюсь историей русской эмиграции и с полной ответственностью могу сказать, что с момента крушения СССР на Западе ничего более обстоятельного, нежели двуязычные труды, изданные MIRом, не выходило. Я имею в виду работы по истории России и русских в Западной Европе. И в этой связи вызывает искреннее удивление (и не только у меня) то, что Татьяна Лукина, затратив массу времени, сил, средств на выпуск этих книг и монографий, так и не нашла возможности выпустить хотя бы один сборник собственных стихотворений. А она ведь поэтесса. И, как говорят люди, знающие толк в стихосложении, хорошая. Более того, ей, чему лично я был свидетелем, не раз предлагали помочь с выпуском собственной книги. Мол, ты, Таня, единственно дай нам свои стихотворения, а уж всё остальное мы сами. Такие заманчивые предложения ей делали московский издатель, а на тот момент секретарь Союза писателей России Пётр Алёшкин, главный редактор выходящего в Москве журнала «Поэзия», секретарь московской областной писательской организации Лев Котюков, известный поэт, первый секретарь Московской городской организации Союза писателей России Максим Замшев… Но у Татьяны времени на себе не нашлось. Хотя не всё потеряно, тем более что ещё не вечер – MIRу ведь только двадцать исполнилось.

И всё же издательская деятельность для него – только одно из направлений. Многое им уже сделано в такой важной сфере, как духовное и культурное сближение народов Германии и России. Именно MIR организовал первый студенческий обмен между Академией художеств Мюнхена и Академией художеств Санкт-Петербурга. Благодаря усилиям, в том числе его актива, городские власти приняли решение о присвоении одной из улиц Мюнхена имени Марианны Верёвкиной – входившей в начале ХХ века в существовавшее в Баварии объединение художников «Голубой всадник». Значителен вклад MIRa и в то, что в Мюнхене установили памятник русскому поэту и дипломату Фёдору Тютчеву. Иными словами, MIR – это действительно русская душа Мюнхена.




Александр Фитц

№ 15, 2018. Дата публикации: 13.04.2018
 
 
московского ссср продолжают стена кремля русской писателей германии книги истории тапочки внимание россии культуры баварии татьяной власти немцев века mir
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение