наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
только у нас


Никита Высоцкий: «Творчество – это стресс, огромное напряжение и самоотдача»

В феврале в дюссельдорфском Robert-Schumann-Saal прошёл юбилейный концерт «Своя колея», посвящённый памяти Владимира Высоцкого. Он был организован русским обществом Nordrhein-Westfalen при поддержке правительства Москвы и «Дома Высоцкого на Таганке». В концерте принял участие сын Владимира Высоцкого актёр, режиссёр, сценарист и продюсер Никита Высоцкий.
 


– Никита Владимирович, в этом году исполнилось 80 лет со дня рождения Владимира Высоцкого. Каким он запомнился Вам? Прежде всего отцом или гениальным человеком?

– Он для меня был и отцом и одновременно великим человеком. Я мог его о чём-то попросить, мог обидеться, но понимал что отец – человек неординарный. Помню, как на фасаде кинотеатра «Россия» висел огромный плакат Владимира Высоцкого в костюме из фильма «Сказ про то, как царь Пётр арапа женил», в котором он сыграл главную роль. Но я враг воспоминаний. Публичные воспоминания, как правило, не очень честные, и с годами к человеку, о котором ты рассказываешь, имеют всё меньше и меньше отношения. В этом году юбилей Владимира Высоцкого отмечался с большим размахом, я бы даже сказал с некоторым перебором. Повсюду звучали его песни, проводились выставки, презентации посвящённых ему книг. Я участвовал во многих мероприятиях и, конечно, вольно или невольно вспоминал его.

– Владимир Высоцкий знал себе цену? Понимал ли, что является личностью выдающейся, частью российской культуры?

– Думаю, что да. Он осознавал свой дар, но он не зазнавался, не забронзовел. Когда человек относится к себе чересчур серьёзно, ощущает себя знаменитым, он останавливается в развитии. Отец был лёгким, стремительным человеком, и если бы сейчас услышал все те слова, которые о нём говорят, то наверняка улыбнулся и сказал бы: «Ребята, не надо преувеличивать!».

– 26 января Первый канал показал концерт «Своя колея», посвящённый памяти Владимира Высоцкого. На глазах некоторых зрителей были видны слёзы. Его песни актуальны и сейчас?

– Этот проект существует уже много лет, и каждый раз мне кажется, что его пора завершить. Но приближается очередная дата, и ко мне вновь обращаются артисты, продюсеры Первого канала с просьбой проект продолжить. Однако есть зрители, считающие, что пение некоторых артистов поверхностно, в нём мало эмоций, переживаний, смысла и отсутствует глубина исполнения, так характерная для песен Высоцкого. Каждый имеет право на своё мнение, но я думаю, что песня живёт тогда, когда её хочется петь. Такие песни есть у Визбора, Окуджавы, Галича, их хочется исполнять, хотя написаны они много лет назад. И пока такое желание есть, наш проект в той или иной форме будет существовать. То, что вы видели на Первом канале – это лишь вершина айсберга. Подобные концерты прошли во многих городах России. Это замечательно, что песни его поют, а стихи читают, значит, он продолжает жить.

– Вы ведь были на спектаклях, в которых играл ваш отец. Какая из его ролей особенно запомнилась вам?

– Конечно, это Гамлет. Он был Гамлетом не только в театре, но и в жизни. Поэтому в этой роли выглядел весьма органично, хотя она требовала от него напряжения всех моральных и физических сил. Сергей Юрский говорил о том, что отец собирался уйти из театра. Но единственная роль, которая его держала, – это Гамлет. Хотя я не верю, что он мог бросить театр. Только смерть смогла разлучить его со сценой.

– Владимир Высоцкий хотел работать на Западе, он был выездным, но всегда возвращался в СССР. Как вы думаете, почему?

– Его мечта играть на Западе, в Голливуде разбивалась о языковой барьер. Америка – страна консервативная и иностранным артистам трудно получить роль в кино. В конце жизни отец вместе со своим администратором Валерием Янкловичем хотел уехать в США на год или полтора, там лечиться, записывать песни и сниматься в кино. Но вот, что он писал в одном из своих писем из Парижа: «Тут так здорово, но я не написал здесь ни строчки». Ему требовался сиюминутный отклик публики, на который он не мог рассчитывать за рубежом. Он возвращался в Советский Союз, потому что здесь были его корни и русская культура, без которой он не мог обойтись. Хотя работал он и за границей, записал несколько дисков в Париже, Америке, Канаде. С большим успехом выступал на празднике газеты французских коммунистов «Юманите». И всё-таки полноценное творчество было возможно для него только в России. Порой ему было нелегко, но он не испытывал обиды, пожалуй, только горечь, и не собирался никому мстить.

– Видимо, самый трагический для вас день 25 июля 1980 года. Каким он остался в вашей памяти?

– Осознание этого дня пришло ко мне не сразу. Мы с мамой были дома и ждали моего брата, который был на консультации. Он поступал в институт. Мама отправила меня в магазин, чтобы я купил хлебные палочки, она делала из них сухари, а потом обваливала в них котлеты. Вдруг раздался телефонный звонок, и я увидел, как мама падает на пол. А я ходил по квартире и машинально ел и ел эти хлебные палочки. Всё произошло так неожиданно, я ведь видел отца за несколько дней перед смертью. Похороны запомнились огромным количеством незнакомых мне людей, сильной жарой, щёлкали фотоаппараты, от которых хотелось спрятаться, звучали какие-то речи над могилой отца. Но мне, 16-летнему подростку, казалось это неважным. Сознание отвергало увиденное, было очень больно и хотелось, чтобы всё скорее закончилось.

– Как вы думаете, почему среди актёров так много трагических судеб?

– Я учился в школе-студии МХАТ, которую когда-то окончил отец, иногда даже у одних и тех же педагогов. Один из них рассказывал нам, что самой опасной является профессия лётчика-испытателя, затем шахтёра, а третье место занимают актёры. Не знаю, насколько верна эта статистика, но наша профессия действительно опасна. Артист испытывает постоянный стресс, большое нервное напряжение, которое изматывает его. Необходимо как-то расслабиться. Одни занимаются йогой, другие прибегает к алкоголю. Случается, что у артиста сдаёт нервная система, не выдерживает сердце, и всё кончается печально. Люди умирают в расцвете лет, на пике карьеры, как это произошло с замечательным актёром Андреем Краско, и таких примеров великое множество. Конечно, зачастую бывает, что творческий человек живёт спокойной, размеренной жизнью. Утром он делает зарядку, завтракает, пишет очередную главу романа, гуляет по свежему воздуху и вовремя ложится спать. Но вообще творчество – это стресс, огромное напряжение и самоотдача.

– Вы являетесь директором музея Высоцкого на Таганке. Где-то читал, что вы были против создания музея. А почему потом ваше мнение изменилось?

– Мне казалось, что образ отца не вяжется с витринами, за которыми находятся какие-то его вещи, письма, книги. Но инициатива создания музея исходила не от какого-то важного начальства, а от простых людей, которые хотели, чтобы в Москве был музей Владимира Высоцкого. Моя бабушка Нина Максимовна и мой дед Семён Владимирович, полковник в отставке, убедили нас с братом Аркадием в том, что память о Владимире Высоцком должна быть сохранена. Родители отца хотели передать государству все имеющиеся у них архивные материалы. В 1996 году музей был открыт. Я думал, что поработаю в нём год или два, но вот задержался более чем на 20 лет. (Улыбается.)

– Фильм «Высоцкий. Спасибо, что живой», снятый по вашему сценарию, вызвал неоднозначную реакцию. Некоторые зрители считают, что в фильме слишком много откровенных сцен. Вы согласны с таким мнением?

– Не совсем, хотя с уважением отношусь к их мнению. Мы опрашивали людей, которые выходили из кинозала, и положительных отзывов было значительно больше, чем отрицательных. Я видел, что фильм взволновал зрителей, и не только старшего возраста, которые хорошо знали, о ком идёт речь, но и молодёжь. С годами критика стихает, и не потому, что в фильме нет недостатков. Они есть. А потому, что главное в картине не быт, это – всего лишь одна из плоскостей его жизни, не алкоголь или наркотики, а та цена, которую платит человек за своё предназначение, за свой дар. Фильм – это ещё и история одного стихотворения, которое отец написал за год до смерти и отрывок из которого звучит в финале картины. Фильм получился честный, и он нисколько не унижает фигуру Высоцкого. Легче всего было создать киноленту про супермена, который ногой открывает двери высоких кабинетов и носит на руках по Парижу Марину Влади, но вряд ли бы зрители приняли такой фильм.

– Сергей Безруков был сразу утверждён на роль Владимира Высоцкого или рассматривались другие кандидатуры, и почему эту роль озвучивали вы?

– Серёжа был утверждён не сразу, у нас было с десяток претендентов. Я тоже проходил пробы. Но когда меня загримировали, получился… Депардье (Gerard Depardieu). Серёжа согласился использовать сложный пластический грим, который ему накладывали в течение нескольких часов, и в роли Высоцкого выглядел достоверно. А вот когда началось озвучивание фильма, наш звукорежиссёр Владимир Литровник пришёл к выводу, что образ Высоцкого более подходит к моему тембру голоса и смотрится более гармонично.

– Вы не могли бы рассказать историю знакомства ваших родителей?

– Они познакомились в гостинице, даже не зная, что снимаются в одной и той же картине «713 просит посадку». Отец сразу сделал маме предложение. Был он тогда никому неизвестным артистом, но как раз в это время написал свою первую песню «Татуировка», затем ещё одну «Я вырос в Ленинградскую блокаду». Прожили они вместе семь лет, а когда разошлись, он уже стал тем Высоцким, которого мы помним до сих пор. Они сохранили уважительные отношения. Отец постоянно помогал нам. Не могу сказать, что расстались они интеллигентно, но по-человечески.

– Как вы относитесь к книге Марины Влади «Владимир, или Прерванный полёт»?

– Книга читается с интересом, но страдает огромным количеством неточностей. Есть там и откровенная неправда, и много фактов, которые Марина не могла знать, а слышала их от других людей. Но главное, что она любила отца, и описала их любовь талантливо. Книга эта художественно-документальная, а в таких произведениях есть место вымыслу.

– Вы преподаёте режиссуру в институте культуры. Что бы могли посоветовать абитуриентам, мечтающим связать свою жизнь с театром и кино?

– К советам мало кто прислушивается. Но я рекомендовал бы не «прыгать» в режиссуру со школьной скамьи, а овладеть для начала какой-либо театральной или киношной профессией. В режиссуру порой рвутся молодые люди, имеющие весьма смутное представление об этой профессии. Как-то я разговаривал с одним абитуриентом. Спросил его, какие спектакли он видел? Юноша с трудом припомнил 2 или 3, а потом признался, что вообще не любит театр. Театр не любит, а режиссёром хочет стать. Парадокс!

Редакция благодарит Яну Звягину за содействие в организации интервью.




Александр Островский

№ 9, 2018. Дата публикации: 02.03.2018
 
 
дома отца владимир фильм песни проект памяти музея отец жизни роль никита высоцкий таганке людей высоцкого театр кино человеком владимира
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение