наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
связь времён


Сталинград: «В письмах всё не скажется и не всё услышится…»

Финальным аккордом Сталинградской битвы стала состоявшаяся 75 лет назад, 2 февраля 1943, капитуляция «северной» группировки немецкой 6-й армии под командованием генерал-фельдмаршала Паулюса (Generalfeldmarschall Friedrich Wilhelm Ernst Paulus). Историки скрупулёзно подсчитывают соотношение сил в этой едва ли не самой важной битве Второй мировой войны, расположение частей и соединений, влияние местности, погодных условий и тому подобное. Всё это, безусловно, важно. Но не менее важным являются моральные качества тех, кто держал в руках винтовку или автомат, бросался с гранатами под танки, корректировал огонь батарей, выносил с поля боя раненых. Сохранившиеся в государственных и семейных архивах письма и дневники русских и немецких солдат именно с такой, частной, стороны показывают действительное соотношение человеческих возможностей. Вот эти нетленные свидетельства тех грозных лет.
 


Письма советских солдат и офицеров

О настроениях советских солдат мы можем судить по сохранившимся сводным данным о работе Отделений военной цензуры Особых отделов НКВД (далее – ОВЦ ОО НКВД), обрабатывавших сотни тысяч писем и осуществлявших их статистический анализ. Эти данные тем более важны, что даже при сознательной самоцензуре их авторов многие письма оказывались, с точки зрения цензоров, «неправильными». Так, в спецсообщении отделения ВЦ 62-й армии в ОО НКВД Сталинградского фронта «О перлюстрации красноармейской почты» за период с 15 июля по 1 августа 1942 г. указано, что из 67 380 просмотренных писем 64 392, то есть 95,6%, носят бытовой характер.

Но уже в конце октября 1942 года в письме к матери старший лейтенант Борис Кровицкий написал пророческие слова: «…На Волге бои идут тяжелейшие. И всё-таки чувствуем: скоро перелом. Я уверен, что разгром немцев начнётся так же внезапно, как и началась война. Собственно, это закономерно. В ходе войны накоплены опыт и силы. И это неизбежно приведёт к резкому перелому на фронте (диалектика!) даже и без вмешательства наших упорно разговаривающих союзников».

Лишь незначительный процент писем оценивался военной цензурой как «отрицательный», причём к таковым относились как «провокационные», содержащие «антисоветские высказывания», «упаднические и религиозные» настроения, так и жалобы на плохое питание, вшивость, сообщения о смерти товарищей и т.п. При этом «вредных политических оценок» в письмах было гораздо меньше, чем выражений недовольства по поводу бытовых условий.

Кстати, такими же были письма моего родственника, командира пулемётного взвода отдельного пулемётного батальона 233 стрелковой дивизии лейтенанта Заславского Матвея Григорьевича. Согласно справке, «верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, он был убит при освобождении от немецких захватчиков высоты 122,3… Сталинградской области и похоронен на ней 21.12.1942 года».

Приближение катастрофы 6-й армии

Документы военных архивов ФРГ показывают, что к началу сражения, примерно к 17 октября 1942 года, в 6-й армии вермахта, воевавшей под Сталинградом, в составе 17 дивизий насчитывалось 334 000 человек. Одним из них был ефрейтор Эрих Отт (Erich Ott). Он вёл дневник в течение нескольких месяцев.

Вот выдержка из его записи 5 сентября 1942 года:

«…Утром я был потрясён прекрасным зрелищем: впервые сквозь огонь и дым увидел я Волгу, спокойно и величаво текущую в своём русле. Итак, мы достигли желанной цели – Волги! Но Сталинград ещё в руках русских, и впереди жестокие бои… Почему русские упёрлись на этом берегу, неужели они думают воевать на самой кромке! Это безумие…».

Запись от 14 октября 1942 года:

«Наши войска взяли завод „Баррикады“, но до Волги так и не дошли, хотя до неё осталось не больше ста шагов… Русские не похожи на людей, они сделаны из железа, они не знают усталости, не ведают страха, не боятся огня… Матросы на лютом морозе идут в атаку в одних тельняшках… Мы изнемогаем. Каждый солдат считает, что следующим погибнет он сам, быть раненым и вернуться в тыл – единственная надежда».

Запись от 16 ноября 1942 года:

«Сегодня получил письмо от жены. Дома надеются, что к Рождеству мы вернёмся в Германию, и уверены, что Сталинград в наших руках. Какое великое заблуждение!.. Этот город превратил нас в толпу бесчувственных мертвецов… Сталинград – это ад! Каждый божий день атакуем. Но если даже утром мы продвигаемся на двадцать метров, вечером нас отбрасывают назад… Физически и духовно один русский солдат сильнее целого нашего отделения».

Запись от 23 ноября 1942 года:

«Русские снайперы и бронебойщики – несомненно, ученики Бога. Они подстерегают нас днём и ночью. И не промахиваются… Пятьдесят восемь дней мы штурмовали один-единственный дом! Напрасно штурмовали… Никто из нас не вернётся в Германию, если только не произойдёт чуда. А в чудеса я больше не верю… Время перешло на сторону русских…».

Запись от 28 декабря 1942 года:

«…Лошадей съели. Осталась только породистая генеральская буланка, до которой ни руками, ни зубами не дотянешься. Неужели генерал надеется на этой полудохлой кляче удрать от возмездия?! Наши солдаты похожи теперь на смертников. Они задёрганно мечутся в поисках хоть какой-нибудь жратвы. А от снарядов никто не убегает – нет сил идти, нагибаться, прятаться… Проклятая война!..»

Запись от 30 января 1943 года:

«…Удивительно солнечный день. Постоянно летают русские самолёты. Они методично перепахивают землю. В 12 часов Геринг утешающее говорит по радио, что мы не отступим. В 16 часов то же самое говорит Геббельс… Мне опять стало дурно… Русские полностью окружили армейский корпус. Никто не помнит войны, которая проходила бы с такой ожесточённостью. Вот Волга, а вот победа… Со своей семьёй я, пожалуй, увижусь только на том свете…»

Запись от 31 января 1943 года:

«…Фельдмаршал фон Паулюс в своём обращении – а может и завещании – препоручил наше будущее Богу…»

Военное Рождество 1942 года

Для солдат и офицеров 6-й армии вермахта Рождество 1942 года стало последней возможностью получить письма родных и отправить весточку домой. В военном архиве (Militärarchiv in Freiburg) хранятся несколько папок отчётов цензуры по поводу этих писем из Сталинградского котла. Содержание фронтовых посланий оказалось столь мрачным, что нацистская пропаганда, с одной стороны, не дала этим письмам дойти до родных, с другой стороны, они никак не могли быть использованы с целью пропаганды патриотических настроений в сражающихся войсках. Сами письма по приказу Йозефа Геббельса (Paul Joseph Goebbels) были в основном уничтожены, а в цензурных анализах сохранились лишь некоторые выдержки из писем.

Почтальоны приносили в немецкие дома лишь те письма, которые выражали уверенность в победе.

«У всех нас есть твёрдая надежда, что лидер не покинет нас и, конечно же, знает совет, поскольку он всегда знал советы», – говорилось в письме одного капрала от 2 января 1943 года.

Или: «Четыре недели нам всё равно придётся удерживать свою позицию любой ценой (моя догадка), если же мы добьёмся успеха, то теперь наша столь сложная ситуация превратится в великую победу», – писал немецкий сержант в первый день нового 1943 года.

В письмах немецкие солдаты и офицеры иногда пересылали деньги и наградные документы. Так, Бенно Фольк (Benno Volk) в письме под № 18882, отправленном за два дня до своей смерти в январе 1943 года, послал своей жене 100 рейхсмарок. Отто Швинг (Otto Schwing) в письме от 10 ноября 1942 года переслал родным наградной лист, где он был отмечен железным крестом; но уже 1 января 1943 года он пропал без вести.

В большинстве же других писем пассажи имели совсем другую направленность. «Мои дорогие родители, если можете, пришлите мне немного еды. Я пишу об этом с большой неохотой, но голод слишком велик…». Или: «Из 380 мужчин нашей части, которые были так горды своей миссией, сегодня осталось около 100 человек, представляющих собой мешки из кожи с костями. Мы, оставшиеся в живых, едва можем передвигаться от голода и слабости… Наше настроение упало до нуля…».

Многие письма были настоящими прощальными посланиями: «Я приветствую вас и прощаюсь с вами, мои дорогие. Потому что когда эта почтовая карточка дойдёт до вас, моя судьба уже будет завершена в городе Ст.»; или: «Когда эти строки вы прочитаете у себя дома, вашего сына уже не будет, я имею в виду, в этом мире…». В лучшем случае в письмах звучали слова мужественного прощания: «Я буду бороться, с гордостью и самообладанием, и умру за вас, мои мальчики и моя страна».

Находясь в безвыходном положении, многие немецкие солдаты кончали жизнь самоубийством. А перед этим писали домой такие строки: «Возможно, это моё последнее письмо. Мы были в окружении 54 дня и теперь подвергаемся постоянным атакам, так что едва ли можем защитить себя…».

В отличие от солдат, офицеры имели возможность передавать свои письма, например, через лётчиков, снабженцев, а не через официальную почту. Вот содержание одного из таких писем:

«Наше состояние всё более и более безрадостное… Мы используем самые негодные припасы для питания… То же самое относится и к боевому снабжению… Листовки русских в этом нашем положении неопасны, но только в том случае, если солдаты проявляют твёрдость духа. Нельзя забывать, что глубина нашей обороны очень мала, и наша линия фронта удерживается лишь несколькими боеспособными соединениями. Только одно можно сказать наверняка: долго такое не продлится. В целом я не понимаю, как такое могло произойти… Сталинград действительно полностью разрушен, но что нам теперь делать?».

К письменным свидетельствам той поры следует отнести и рисунок Богоматери, сделанный в блиндаже под Сталинградом немецким священником и врачом Куртом Ройбером (Kurt Reuber). Рисунок получил название «Солдатская мадонна» и после войны стал известен всему миру.

Старший врач 16-й танковой дивизии 6-й армии Курт Ройбер накануне Рождества 1942 года задумался над тем, как приободрить совершенно потерявших боевой дух немецких солдат. Утром 23 декабря 1942 года он на обратной стороне русской географической карты размером 105×80 см кусочком уголька из топившейся в блиндаже печки нарисовал сидящую Деву Марию (в католической традиции – Мадонну), нежно обнимающую младенца Иисуса. По обеим сторонам рисунка он сделал надписи сверху вниз; справа: «Рождество 1942 года в котле. Крепость Сталинград»; слева: «Свет, жизнь, любовь». Священник повесил этот рисунок на стене блиндажа, чтобы, как он написал своей жене, «противопоставить этот образ тьме, смерти и разрушению».

Не все, кто писал эти письма и выжил в боях под Сталинградом, смогли вернуться домой и обнять своих родных. Так, автор рисунка Богоматери пережил ужасы сталинградских боёв, но умер в лагере для немецких военнопленных под Елабугой в апреле 1944 года.

Невоенный результат войны

Одним из результатов Сталинградской битвы, который нельзя оценить в потерях живой силы и техники, стало изменение мировоззрения солдат и офицеров фашистской армии: немцы впервые стали задумываться над целью этой войны и задавать себе некоторые неприятные вопросы. Вот как описывает воздействие поражения под Сталинградом на настроения немецких солдат ефрейтор А. Оттен (A. Otten):

«Часто задаёшь себе вопрос: к чему все эти страдания, не сошло ли человечество с ума? Но размышлять об этом не следует, иначе в голову приходят странные мысли, которые не должны были бы появляться у немцев. Но я опасаюсь, что о подобных вещах думают 90% сражающихся в России солдат. Это тяжёлое время наложит свой отпечаток на многих, и они вернутся домой с иными взглядами, чем те, которых они придерживались, когда уезжали».

Эпилог

Конечно, самоцензура была в письмах по обе стороны фронта. Её влияние на стиль и содержание писем трудно определить с большой точностью. И в этом отношении верны строчки, написанные в 1941 году военным корреспондентом газеты «Красная звезда» Константином Симоновым:

В письмах всё не скажется

И не всё услышится,

В письмах всё нам кажется,

Что не так напишется…

Некоторые из писем советских и немецких солдат будут представлены на выставках, организуемых в рамках договора о сотрудничестве между Германо-российским музеем Берлин-Карлсхорст (Deutsch-Russisches Museum Berlin-Karlshorst) и музеем-заповедником «Сталинградская битва» в Волгограде. Этот проект «Briefe von der Front», по мнению директора музея Берлин-Карлсхорст Йорга Морре (Jörg Morre), может стать поворотной точкой по налаживанию культурного сотрудничества между двумя странами.




Виктор Фишман

№ 5, 2018. Дата публикации: 02.02.2018
 
 
письмах солдаты соотношение солдат показывают войны письма запись армии русские немецких сталинград домой сталинградом руках письме сталинградской писем русских января
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение