наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
там и тут


Анорексия, как и было сказано

Они точно не знают друг друга лично: одна девушка живёт в Коньково, другая в Дрездене, но есть кое-что, что их связывает. В их жизни всё было хорошо, пока однажды обеим в голову не ударила одна и та же мысль: «Всё, капец, я жирная!»
 


То, что после этого началось, близкие описывают как катастрофу. Молодые, здоровые и симпатичные девицы стали грызть сухой чай, не слезали с весов и переоделись в одежду подростковых размеров.

Говорят, это похоже на то, как людей засасывает в секты. Человек ещё с вами, он ещё выполняет привычные действия, ходит в институт или на работу, моет тарелки и по вечерам выгуливает собачку, но по его глазам видно, что он уже на своём маршруте и этот маршрут практически не пересекается с вашим. И с каждым днём положение становится всё отчаяние.

У той, что из Коньково, назовём её Лизой, формально всё началось с того момента, когда её бросил придурок Лёлик. Сколько таких лёликов встречается в изобилии в любой жизни! А может, он и не был придурком. Ну, встречались, ну, разошлись, дело житейское. К сожалению, напоследок он ляпнул, что ей бы не помешало сбросить пару лишних кило. Почему лишних? Зачем сбрасывать? Почему вообще надо было что-то подобное говорить напоследок? Полная неопределённость. Другая бы даже не посмотрела в его сторону, но эта запомнила. Сначала отказалась от булок и пирожков, потом перестала есть мясо и супы, а потом рацион взрослой девушки составили какие-то смеси из петрушки и воды, которые она объявляла едой и каждый раз на вопрос, поела ли она, с чистой совестью отвечала утвердительно. В рекордные сроки она перешла из размера М в S, потом в XS, потом в XXS, а потом оказалось, что в природе просто нет таких вещей, в которые можно успешно упаковать этот набор костей.

Немка, назовём её Симона, обошлась без конкретного мальчика-недоумка. Она хотела понравится сразу всем, посчитала, что модельная карьера сделает из неё человека счастливого и проделала точно такой же стремительный путь в направлении моченой петрушки. Все уговоры одуматься, опомниться и перестать шарахаться от еды ни к чему не приводили. Они пила воду и выковыривала зёрна мака из бубликов. Вскоре её руки стали напоминать ветки юного неокрепшего дерева, по коленям можно было изучать анатомию, а вставлённые в сапоги ноги больше походили на карандаши в стаканах.

У обеих героинь организмы работали на пределе, не понимали, что это такое с ними вытворяют, почему петрушка и где еда? Но их никто не слушал. Сила воли и глупости у Лизы и Симоны была железная. Но со временем интерес в их глазах сменился равнодушием, и никакие хитрости семей, затевавших один обед за другим в надежде наполнить дом невыносимо вкусными запахами и пробудить в своих двинувшихся рассудком родственницах интерес к еде, ни к чему не приводили. Казалось, вслед за умом у тех отключилось и обоняние, и сама идея выживания потеряла всякий смысл.

Что самое странное и страшное, девушки были чрезвычайно довольны собой и своим внешним видом. Их не интересовало ничего, кроме собственного тела, телефоны были забиты сотнями чудовищных селфи, и они часами проводили время перед зеркалом, проверяя не затерялось ли где, не дай бог, пара грамм случайного жира! Отвращение к еде вошло в такую стадию, что даже изображения гамбургеров и эклеров вызывали головокружение и рвоту. Их рёбра, казалось, стучали и щёлками при ходьбе. Глаза ввалились, скулы, подбородок и лоб выдвинулись. Из симпатичных девушек они превратились в костлявых старух и, что самое неприятное, потеряли всякий интерес к жизни.

Объективно, у них не осталось сил ни на что, кроме петрушки и селфи. Да, ещё хватало сил гордиться собой, но это была опция сугубо внутреннего пользования, поскольку её никто не разделял, и все только за голову хватались при виде обтянутых кожей скелетов.

Закончилось всё больницами, капельницами, слезами и психотерапевтами. Обе были в полушаге от погоста, но их спасли. Организмы смогли «завести» и медленно, но верно вернуть в режим нормального функционирования. И ведь обе понимали, чем рискуют, и у той, и у другой были приятельницы, которые не просто пострадали и остались инвалидами, а скончались от анорексии. И девушки знали, что они не «няшки и стройняшки», как им с завистью и восхищением писали их дуры-подруги в Инстаграме, а самые настоящие анорексички. Безумные создания, сживающие сами себе со света, сжигающие свой мифический ненавистный жир и обожающие свои бедные кости.

Но ведь что странно. Девушек вернули к жизни и они, вроде, осознали весь ужас положения, в котором оказались по собственной вине и инициативе. На какое-то время все расслабились и зажили с виду нормальной жизнью, но, как оказалось, радость была преждевременной. Прошло около года, и девушка из Коньково не просто поправилась, а набрала вес под девяносто килограммов и получила букет новых расстройств, а Симона помешалась на фитнесе и теперь сидит на протеиновых коктейлях, неистово качает мышцы и мечтает победить всех бодибилдеров мира.

Да, с одной стороны, это явно лучше, чем смерть от анорексии, когда с какого-то момента процессы становятся необратимыми, и организм оказывается невозможно перепрограммировать на жизнь, но с другой-то стороны, и обжорство, и бодибилдинг – это продолжение всё тех же проблем с головами, которые не хотят или не могут прийти в норму.

Вот от всей души, дай бог здоровья и Лизе, и Симоне, и боже упаси кого-либо последовать их примеру. В конце концов, жир просто прекрасен по сравнению с тем злом, которое иногда бродит в наших головах.
Этери Чаландзия

№ 46, 2017. Дата публикации: 17.11.2017
 
 
ударила интерес жир приводили жизни обеим момента анорексии голову организмы девушка лишних коньково селфи девушки еде назовём дай бог петрушки
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение