наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
только у нас


Ариф Мирзоев: «Футбол и музыка для меня неразделимы!»

Ариф Мирзоев – композитор, органист и пианист, член Союза композиторов Азербайджана и России, а также мирового сообщества имени Баха в Лейпциге и Германо-Азербайджанского форума. Дважды был номинирован на соискание Государственной премии Российской Федерации за 2000 и 2002 годы в области музыкального искусства. В европейской прессе Арифа Мирзоева называют «Себастьяном Бахом Востока».
 


В Германии Ариф Мирзоев был удостоен памятной серебряной медали «Наследники Иоганна Себастьяна Баха». Арифа Мирзоева считают основоположником органного композиторского искусства не только Азербайджана, но и всех стран мусульманского Востока. Исламская траурная месса «Январские пассионы», (памяти жертв январской трагедии 1990 года в Баку) стала заметным событием в мировой музыкальной культуре. Его авторские концерты с премьерой знаменитой «Органной симфонии памяти И. С. Баха», проходили в лучших залах бывшего Советского Союза, крупнейших церковных соборах Западной Европы, Вестминстерском аббатстве в Лондоне и в национальном кафедральном соборе США в Вашингтоне. Мы побеседовали с композитором о его карьере и творчестве.

– Ариф Абдуллаевич, вы родились в музыкальной семье. Ваша судьба была предопределена ещё в детстве?

– Мой отец Мирза Абдулла Муса оглу в начале ХХ века переехал из провинциального городка Ленкорань в Баку. Он купил в центре города восьмикомнатную квартиру у возвращающейся на родину немецкой семьи. Бывшие хозяева оставили нам не только красивую антикварную мебель, но и музыкальные инструменты: рояль «Бехштейн», пианино «Линке-Берлин», флейту, арфу, клавесин и, пожалуй, самый главный для меня инструмент – фисгармонию (переносной духовой орган). Среди прочего, были там и ноты произведений Баха. Несмотря на все ужасы войны, не могу не выразить свой восторг трудолюбивой немецкой нацией, взрастившей таких музыкальных гениев, как Бах, Бетховен, Шуман, Брамс.

В шесть лет я стал учеником музыкальной школы для одарённых детей при Бакинской консерватории. Интересно, что в то время там учился Муслим Магомаев, но в детстве уникальным голосом он ещё не обладал. После седьмого класса я поступил в музыкальное училище на теоретико-композиторское отделение. Преподавание в училище велось на высоком уровне, и его окончили многие известные композиторы Азербайджана. В том числе и Кара Караев.

– Вы учились у профессора Кара Караева в консерватории. Что можете вспомнить о нём?

– Прежде всего, скажу: чтобы поступить в консерваторию, нужно было сдать 11 предметов! Я успешно сдал все экзамены, а по композиции получил пятёрку. Мне повезло, я попал в класс к одному из крупнейших советских композиторов, народному артисту СССР Кара Караеву. За первые два курса мне удалось сочинить шесть прелюдий, фортепьянную сонату «а ля Моцарт» и три пьесы для камерного оркестра.

Кара Караев, хотя и был увенчан множеством почётных званий, оставался скромным и доступным для общения человеком. Он был суров и требователен к студентам, но никогда не отказывал в помощи. Кара Караев учил нас проявлять силу воли, уметь преодолевать трудности. Его советы очень пригодились мне в дальнейшей жизни. Он и сам не щадил себя. Вспоминается такой случай. Когда режиссёр Григорий Козинцев снимал фильм «Дон Кихот», он попросил Шостаковича написать музыку. Дмитрий Дмитриевич по каким-то причинам не успел это сделать. Ситуация сложилась критическая, времени до сдачи фильма почти не оставалось. Тогда Козинцев забронировал «люкс» в Ленинградской гостинице «Европейская» и заказал в номер рояль. И Кара Караев за пять дней, не выходя из номера, написал выдающуюся музыку к этому фильму. О своём учителе я могу говорить бесконечно. Он предсказывал мне большое будущее, и в конце концов всё сбылось.

– Когда вы переехали в Москву, ваши творческие планы, связанные с этим городом, оправдались?

– Ещё во время учёбы в консерватории я сотрудничал с центральными музыкальными издательствами «Советский композитор» и «Музыка». Несколько моих сочинений было опубликовано. Комиссию, состоящую из московских профессоров-композиторов, удивила моя музыка: чёткая классическая форма, новые приёмы, западная полифония и ярко звучащие азербайджанские мелодии. В Москве я жил и работал 25 лет и считаю этот период особенно счастливым в моей биографии. За эти годы были написаны самые значительные мои произведения: «Органная симфония памяти И. С. Баха», исламская траурная месса «Январские пассионы», «Органная сарабанда принцессе Диане», «Нью-Йоркские пассионы» для камерного оркестра (памяти жертв Нью-Йоркской трагедии 11 сентября 2001 года) и многие другие. Мне удалось реализовать свою мечту, связанную с любовью к органу. Я получил диплом Московской консерватории по специальности «концертирующий органист». В этом есть и заслуга одного из величайших дирижёров мира, немецкого профессора Курта Мазура. Он восхищался моей музыкой, и считал, что свои органные произведения я должен исполнять сам.

– Вы пробовали писать и эстрадные песни?

– Я участвовал во Всесоюзном конкурсе современной эстрады «Таллинн-79». Моя песня «Следы на снегу» на стихи Расула Гамзатова в исполнении популярного эстонского певца Яака Йоалы была удостоена второй премии. Первую, естественно, получил эстонский композитор. (Улыбается.) Мне удалось опередить знаменитых песенников: Раймонда Паулса, Давида Тухманова, Юрия Саульского. Для многих моих коллег это явилось неожиданностью. Я написал такие известные песни, как «Ты и море», «Слово первой любви», «Нам с тобою счастье велено», «Осень» и другие. Их исполняли многие популярные певцы: Иосиф Кобзон, Заур Тутов, Флора Керимова, Лев Лещенко и лауреат международного конкурса в Дрездене Галина Улетова. Критики говорили, что я пишу красивые мелодии, напоминающие музыку Джоржа Гершвина – симфоджаз с вокалом. Но меня больше привлекала классическая музыка, хотя я доказал, что одинаково успешно могу работать в любом жанре.

– С чего началось ваше увлечение органом? Чем покорил вас этот музыкальный инструмент?

– Фисгармония, о которой я уже упоминал, произвела на меня в детстве огромное впечатление. Этот удивительный тягучий звук присущ только органу. Когда на органе звучат многоголосные фуги, то происходит чудо, величественная музыка лавиной обрушивается на вас. Воистину орган – король музыкальных инструментов! Огромное впечатление произвела на меня музыка Баха, и впервые услышав её, я поклялся, что стану композитором-полифонистом. Это была главная клятва моей жизни!

– Великий немецкий поэт Гёте говорил, что когда Господь создавал мир, он слышал музыку Баха. А чем близок вам этот гениальный композитор?

– Музыка Баха – это подарок самого Господа Бога всему человечеству. Композитор создал множество музыкальных шедевров, был величайшим мастером вариации и гениальным импровизатором. А ещё он был чрезвычайно мужественным и волевым человеком. Ослепший Бах диктовал свои произведения его сыновьям-композиторам, Вильгельму Фридеману (Wilhelm Friedemann Bach) и Карлу Филиппу Эмануэлю (Carl Philipp Emanuel Bach). Грандиозное произведение для органа «Искусство фуги» он не успел завершить, и умер, диктуя последнюю ноту.

– В 1984 году вы написали одно из наиболее известных ваших произведений «Органную симфонию памяти И. С. Баха». Вы не испытывали сомнений, взявшись за столь сложный и масштабный труд?

– Передо мной стояла ответственная и многотрудная задача. Не случайно за её решение из всех композиторов бывшего СССР, взялся только Родион Щедрин и ваш покорный слуга. Однако сомнений я не испытывал. Я давно мечтал написать такое монументальное произведение к 300-летнему юбилею моего кумира Иоганна Себастьяна Баха. Я долго готовился к этой большой работе, изучал все органные произведения Баха, искал в какой форме можно реализовать свой главный проект жизни. Я выбрал любимую форму Баха – вариации. Симфония состоит из пяти частей. Мне удалось соединить, казалось бы, два абсолютно чуждых начала: азербайджанскую традиционную музыку восточного возрождения со стилевой манерой немецкой классической полифонии Баха. Моя симфония получила мировое признание. Она трагична по своей драматургии, и многие люди, слушая её, не могли сдержать слёз. Реквием и финал симфонии, всегда сопровождались овацией, и зрители просили, повторись их на бис.

В 1990 году фирма «Мелодия» выпустила огромным тиражом пластинку с записью моей симфонии. Интересно, что в СССР она стоила 1 рубль 40 копеек, а за рубежом продавалась за 20 долларов. Фирма «Мелодия» на моей пластинке неплохо заработала, да и я получил приличное авторское вознаграждение.

Я мечтал приехать в Германию, и поклониться могиле своего кумира. Мне удалось это сделать накануне своего 50-летия. Я посетил знаменитый музей И. С. Баха (Bachhaus) в Айзенахе. Меня встретил директор музея, один из крупнейших музыковедов Германии доктор Клаус Эфнер. Я подарил ему свою пластинку «Органная симфония памяти И. С. Баха» вместе с партитурой. А он вручил мне серебряную медаль «Иоганна Себастьяна Баха» за мою органную симфонию и пропаганду музыки Баха по всему миру.

– Музыкальные критики пишут о «многопластовой полистилистике Арифа Мирзоева». В чём суть этого определения?

– Приведу лишь мнение профессора Удо Циммермана, композитора-авангардиста, директора лаборатории современной музыки Германии. Он говорил о том, что мои музыкальные произведения уникальны. В моей полистилистике звучат пласты разных культур и эпох. С одной стороны немецкой классической полифонии, немецкого и французского барокко, итальянского и английского возрождения. А с другой – восточного мугамата. (Мугамат – один из основных жанров азербайджанской ладово-импровизационной музыки – А. О.). Мне удалось соединить духовную музыку древнего ислама с европейской католической, евангелической и протестантской музыкой. «Такой полистилистики ещё не было. Это – неоренессансная музыка Востока и Запада», – писал он.

– Вы ведь не только композитор, но и пианист. Какая музыка звучит на ваших концертах?

– Как пианист я исполняю свои фортепианные произведения, сонаты, прелюдии. Очень люблю американский джаз и музыку мирового кинематографа. Импровизирую на темы популярных мелодий из зарубежного кино – композиторов Hино Рота, Мишеля Леграна, Франсиса Лэя, Эннио Морриконе. Мои импровизации пользуются большим успехом у зрителей

– Где-то прочитал, что благодаря музыкальному слуху вам удалось выиграть пари. И приз был просто «сказочный».

– Во время учёбы в музыкальном училище я с друзьями пошёл посмотреть фильм «Мужчина и женщина». И мы поспорили, что я смогу запомнить всю музыку, звучащую с экрана, а потом воспроизвести её без нот на фортепиано. Ребята с удовольствием смотрели картину, а я старался не пропустить ни одной ноты. Сложность заключалась в том, что музыку в фильме исполнял симфонический оркестр, а мне предстояло в своём воображении выбрать из всего многоголосья фортепианную версию. После окончания сеанса мы вернулись в училище, я сел за инструмент и в точности исполнил музыкальные композиции. Кажется, 10 пирожных выиграл. Все вместе мы их с удовольствием съели. (Улыбается.) Потом я вычитал, что такая же память была у Моцарта, Россини, Сергея Рахманинова.

– Я знаю вы страстный футбольный болельщик. Интересно, между музыкой и футболом есть что-то общее?

– Для меня игра каждой футбольной сборной ассоциируется с конкретной музыкой. Когда-то я даже написал статью «Футбольная симфония мира в пяти частях». Например, сборная Германии, исповедующая коллективный футбол, напоминает мне музыку Баха, его мелодичные, певучие фуги. Игра сборной Франции звучит для меня, как болеро Равеля. Бразилия – это ритмичная музыка, румбы и босановы. А игра сборной Голландии, родоначальницы тотального футбола, напоминает мне импульсивно-гениальные симфонии Бетховена. Футбол и музыка для меня неразделимы!






Александр Островский

№ 42, 2017. Дата публикации: 20.10.2017
 
 
кара востока симфония симфонии немецкой баха консерватории ариф композитор получил музыка произведения памяти музыкой германии музыкальные училище азербайджана композиторов музыку
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение