наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
только у нас


100 лет, которые растрясли мир

К предстоящему юбилею взятия власти большевиками мы предоставляем интервью с одним из ведущих исследователей советского строя. Хироаки Куромия (Hiroaki Kuromiya) – профессор университета в Индиане (США), круг его научных интересов чрезвычайно широк – от многовековой истории украинско-русского пограничья до сталинской индустриализации, и от японско-польского антисоветского сотрудничества спецслужб до нынешней войны на Донбассе. По словам общепризнанного специалиста, последствия октябрьских событий 1917 года эхом докатываются до нас до сих пор.
 


– Каково всемирно-историческое значение Великой Октябрьской социалистической революции?

– Это был поворот человечества, да, переворот. В таком смысле значение этого события точно большое, если уж не великое.

Во-первых, историческое соперничество между капитализмом и социализмом увенчалось победой социализма в самой большой стране мира. И коммунизм уцелел после гражданской войны и иностранной интервенции, чего нельзя было сказать о Парижской коммуне 1871 года.

Во-вторых, появление первой социалистической страны мира изменило международную картину – возникла настоящая угроза коммунизма. Без этой угрозы коммунизма мы не можем сказать, появился ли бы фашизм и национал-социализм как массовые движения. Иначе говоря, победа нацизма и фашизма в своих странах отчасти было реакцией на большевистскую революцию.

В-третьих, без появления угрозы коммунизма вряд ли капитализм стал бы так улучшать свой строй, совершенствовать условия труда, социальную систему, заботиться о населении, отвечать на требования трудящихся – по крайней мере в таком масштабе и так быстро.

– Приверженцы тоталитарной теории, говорят, что коммунизм был разновидностью тоталитарного движения, которое в тех или других местах поднимало голову, и всё это стало ответом на кризис капиталистического развития, на пертурбации либерализма. Большевизм и нацизм: эти явления часто сравнивают, иные сторонники тоталитарной теории говорят, что различий вообще никаких нет, это одно и то же явление. Другие подчёркивают близость коммунистов исламскому фундаментализму.

– Я не сказал бы, что коммунизм и нацизм – одно и то же, но и то, что они совершенно друг от друга отличаются – неправильно. Коммунизм – глобальная, универсальная идеология. Нацизм – довольно ограниченная националистическая идеология. Но в другом смысле они похожи друг на друга: они хотели свергнуть западный «империалистический» режим, который господствовал тогда. Фашизм, нацизм – хотели укрепить государственную власть за счёт ущемления как капиталистов, так и трудящихся. Они считали, что и те, и другие – слишком жадные по отношению к государству. Они думали, что над миром господствуют западные империалистические режимы, и в этом смысле и большевизм, и фашизм, и нацизм – похожи в целях.

В смысле массового убийства нацизм и большевизм похожи, по образу господства над населением – это настоящая диктатура. Хотя кое-кто может возражать, говоря, что нацизм хуже, «биологичнее» – это прямая расистская идеология, а коммунизм – классовая. Но всё же итоги этих режимов похожи.

– Чему ближе советский опыт – нацизму или исламизму?

– Исламистский фундаментализм тоже ограничен: верованиями. Конечно, могут возразить, что как коммунизм, так и нацизм – своего рода религии, Гитлеру очень нравилась христианская вера, но адепты этих двух идеологий утверждение о схожести с вероучениями отвергали. И у них не было религиозной сути. А у исламского фундаментализма костяк религиозный, поэтому опыт большевизма гораздо роднее нацизму.

– Вы говорите, что нацистская идеология – она ограничена нацией, фундаментализм – религией, а коммунизм – более универсальное движение. Значит ли это, что поэтому он более опасен?

– Ну, нацизм тоже отчасти был глобален, по крайней мере, на уровне идеологии он противопоставлял себя либерально-демократическому миропорядку, где господствовал, как коричневые говорили, англосаксонский и французский империализм, который грабит другие страны и отчасти своё трудящееся население. Но в матрице коммунизма изначально заложена универсальная привлекательность, и он хотел получить весь мир. В этом смысле да – нацизм уже капут, а коммунизм – не совсем капут даже после 1991 года. Так что с точки зрения западного либерально-демократического мира коммунизм оказался более заманчив и потому более опасен.

– Какой период в истории социализма был наиболее опасен для человечества?

– Первый период был после победы коммунистов в Гражданской войне, в 1920-е годы: большевики были уверены в приближении мировой революции и широко занимались диверсией – и на Западе, и на Востоке – в Китае, Польше, Болгарии учиняли разного рода вооружённую деятельность, включая террористические акты. Они преуспели только в Монголии – это государство стало первым советским сателлитом.

Второй период – после Второй мировой войны, когда Кремль коммунизировал Восточную Европу, победили коммунисты в Китае и Сталин получил атомную бомбу. Первый период холодной войны был крайне опасен.

Третий период – начало 1980-х годов, когда президент США занимал по отношению к Советскому Союзу исключительно воинственную позицию, называя его империей зла. Я тогда был аспирантом, и помню, мы очень боялись термоядерной войны.

– А когда на Западе наблюдался период наибольшей романтизации коммунизма интеллектуалами, восхищения этим явлением?

– Может быть, сразу после революции был восторг, но более важным стали 1930-е годы, когда нацизм в Германии напугал многих интеллектуалов, Англия и Франция не занимали жёсткую антигитлеровскую позицию, поэтому многие думали, что только Советский Союз представляет противовес нацизму.

Второй период – победа Советского Союза в войне – в Италии, Франции коммунисты получили большую популярность.

Что же касается не советской реальности, а идеологии коммунизма – в конце 1960-х, начале 1970-х годов на Западе очень интересовались еврокоммунизмом или же социализмом с человеческим лицом, особенно после движения за реформы коммунистического режима, Пражской весны. В 1970-х годах многие находили марксизм интересным, потому что капитализм пребывал в кризисе, стоит вспомнить нефтяной кризис 1973 года и поражение Америки во Вьетнаме в 1975 году. Думалось, что у коммунизма есть какие-то перспективы, светлое будущее. Кто-то думал, что социализм можно превратить в какую-то гуманную форму правления, может быть, мечталось о комбинации социализма с капитализмом.

– Когда прошёл период разочарования коммунизмом на Западе?

– Первый шок – пакт Молотова-Риббеннтропа: нацизм и коммунизм стали союзниками.

Второе удивление – 1956 год, когда Хрущёв критиковал Сталина, и стало известно, как много коммунистов убил Сталин.

Третье – советское вторжение в Чехословакию – при Брежневе: 1968 год. К тому же в 1970−1980-х годах режим Брежнева был совсем не привлекательным – застой, стагнация – об этих явлениях люди знали и на Западе.

Разумеется, самое большое разочарование последовало после 1991 года – крушение всего строя.

– Насколько сейчас на Западе труды Маркса и Энгельса используются в качестве методологической базы для исследования и понимания истории и вообще человечества?

– По крайней мере в США – очень мало кто читает Маркса и Энгельса и мало кому интересно это как подход для осмысления истории. Это не значит, что коммунизм и марксизм исчезли вообще бесследно. Бывшие марксисты и коммунисты перековались в постмодернистов. Да, они пришли к выводу, что коммунизм на практике – капут! Что делать? Идеология постмодернизма критикует капитализм, либерализм – в них много недостатков, лицемерия. Теория постмодернизма не принимает западное общество как абсолютно правильное, она склоняется к релятивизму как к орудию критики рыночной экономики и демократии. Они с большим интересом относятся к цивилизации и культуре других стран, других регионов мира и других эпох.

– Не переходит ли релятивизм постмодернистов в простой цинизм?

– О, да! Коммунизм – капут, капитализм – тоже плохой. Если нет безусловной истины, то чему верить? Все люди одинаковые – все обладают своими ценностями. Почему надо служить какой-то идеологии? Если нет абсолютных ценностей – значит, их вообще нет. Все равны, всё равно, всем всё равно, что может выродиться в конченый цинизм, цинический взгляд на мир.

– Есть ли разница в отношении интеллектуальных кругов к коммунизму на Западе и в Японии?

– С одной стороны, Япония сейчас достаточно американизирована. Но есть одна важная разница – критическое отношение к Западу в Японии присутствует, кое-кто из японцев полагает, что Запад эгоцентрический, расистский, индивидуалистический. И здесь, в этой среде коммунизм и социализм оказывает определённое влияние как критическая антизападная идеология.

С другой стороны Запад тоже не одинаковый – в Европе коммунисты сейчас нередко заседают в парламентах, в Японии тоже есть разные партии, группировки – коммунисты, их антипартии, антикомпартии – коммунисты против компартии, и в парламенте Страны Восходящего солнца они представлены. Но ничего похожего нет в Конгрессе США. В этом отношении Япония больше схожа с Германией, чем с Америкой.

– Ни одно государство, пережившее реальный социализм, за прошедшие почти три десятка лет после падения Берлинской стены не вошло в клуб богатых держав. Вместе с тем, за этот же период по-настоящему высокоразвитыми стали такие страны, как Южная Корея и Тайвань. Есть ли исторические примеры, когда после такого же или ещё более разорительного режима правления страны по-настоящему возрождались и процветали?

– Страны, где победили коммунистические революции, являлись на тот момент отсталыми – и Россия, и Китай, Восточная Европа тоже – до некоторой степени, хоть там социализм и был навязан. Коммунизм был привлекательным для отсталых стран вообще, поскольку виделся орудием экономического развития.

Южная Корея, Тайвань тоже были отсталыми, но после Второй мировой войны угроза коммунизма стала реальной, и США с Британией помогали некоторым бедным странам развиваться, чтобы противостоять угрозе Мао, Сталина и его последователей. Эти страны стали богатыми, а бывшие социалистические страны после 1989 года не получали такой массированной помощи от более богатых стран.

Китай здесь представляется своеобразным исключением в развитии, там после реформ господствует дух меркантилизма, сейчас это вторая экономическая держава мира по объёму ВВП, но население КНР живёт сравнительно бедно.

– Россия не полностью отреклась от коммунистической идеологии, и юридически является правопреемником не РСФСР, а СССР. В какой степени внешнюю и внутреннюю политику путинских властей можно сравнивать больше с советской практикой, а в какой – с имперской, а то и царской, допетровской Россией?

– Есть и другие элементы в нынешней политике России, хотя, да – путинские устремления отражают как наследие СССР, так и империи. То, что Москва сделала в Крыму, на Донбассе – это маскировка, настоящая гибридная война, это не новое явление, то же самое проворачивал Сталин – маскировка, диверсия, гибридные операции – в Китае, китайском Туркестане, Монголии, Афганистане, Польше и даже Финляндии – включая введение советских войск и связь с местными силами – коммунистами. Мне кажется, Путин научился этому и просто применил опыт СССР к сегодняшнему миру. Путин, в отличие от Сталина, не занимается массовыми убийствами, хотя устраивает политические репрессии.

Сегодняшняя Россия следует примерам и Российской империи. Режим меняется, а империалистические устремления остаются.




Беседовал Александр Гогун

№ 42, 2017. Дата публикации: 20.10.2017
 
 
истории коммунисты капут период мира идеология коммунизма похожи войны капитализм революции нацизм социализм идеологии коммунизм смысле опасен сша движения западе
 
 

Хироаки Куромия
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение