наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
там и тут


Перестройка и ускорение

На днях мы с приятелем крутились вокруг станции метро «Полежаевская» в поисках травяной лавки. Нам приспичило купить непременно индийскую зубную пасту, потому что все остальные нашим клыкам и пломбам уже не подходили.
 


– Говорю тебе, она была где-то здесь, между этими домами, – мы заходили на третий круг, но торговой точки не было, и я чувствовала, что скоро, чтобы пресечь нападения на мой светлый разум, мне придётся нападать самой.

Я и напала. Мужчина и рта не успел открыть, как получил за всё. Однако лавки мы так и не нашли. Переговоры с местными жителями завели в тупик, одни говорили, что лавка переехала, другие, что её здесь вообще никогда не было, третьи молча убегали от нас. Ладно.

Позже я договорилась с подругой встретиться в знакомом ресторане. И всё бы ничего, там и дом был на месте, и вывеска, но только внутри оказался магазин «Рукоделие». Вместо горгонзолы с грушей нам предложили пяльцы и мулине. Мы удивились.

Любой город балансирует между любовью к традициями и необходимостью перемен. Только в Венеции не меняется ничего: всё та же вода в каналах, что и при Казанове, туман, который помнит Бродского, и фасады Сан-Марко, не изменившиеся со времён Беллини. Хотя и там кое-что происходит: на Сан-Микеле прибывает постояльцев, еда в ресторанах всё хуже и в лавках Мерчерии появляются новые продавцы масок и стекла.

Но в таких городах, как Москва или Берлин, всё время что-то происходит. Мой знакомый итальянец не был в российской столице года два. Прилетел в этом июле и обалдел. Ходил по центру, как по Диснейленду, тротуары пальцами трогал. Потом выпил красного, начал размахивать руками и кричать, что вот теперь это не город, а красавец, а раньше был урод-уродом.

Про «Москву, которую не узнать» лучше бы он не заикался. Больная тема для москвичей. Пока одни ликуют от перемен, другие втыкают в куклу мэра иголки и оплакивают любимый город, которого больше нет.

Ни одно изменение не проходит незамеченным, социальные сети лихорадит нон-стоп: парки, парковки, тротуары, фасады, провода, кварталы, развязки – всё меняется с таким масштабом и скоростью, что часто не знаешь, в каком городе проснёшься.

На моей родной улице ресторан Х стал рестораном Y, потом супермаркетом, потом закрылся, теперь дом готовят под снос. До этого в районе перекроили дорожное движение и всех накрыли тьма и хаос. Тогда на каждой улице стоял милый, уютный полицейский пикетик и караулил зазевавшихся водителей, ломившихся под кирпич. Такая чисто российская забава.

Долго казалось, что по части лихорадки городского пейзажа Москва вне конкуренции. И правда, только здесь в течение недели спортклуб может превратиться в медицинский центр, а турбюро – в зал для занятий йогой. Тут даже интернет не успевает за изменениями. Я однажды полдня искала мастерскую по починке фотокамер. Мастер плакал в телефон: «Ну где же вы, дамочка?», а я уже и сама не понимала, где я. Мне даже навигатор говорил, что я уже в мастерской, но меня там не было. И мастерской не было. Я бегала между свадебным салоном и пиццерией, за мной бегали две весёлые чужие собаки и прохожие шарахались от моих тревожных глаз и вопросов. Ещё немного, и мне потребовался бы звонок другу-психотерапевту, но оказалось, что мастерская всего лишь «немного переехала» с Новослободской в Бескудниково. Так стремительно, что новый адрес за ними просто не успел.

Но то в Москве. В Берлине годами и десятилетиями всё стояло на своих местах, здесь даже стройка на Унтер ден Линден вошла в хроническую стадию. Хозяева магазинов и ресторанов стареют вместе со своей клиентурой, в Тиргартене деревья помнят кайзеров, а на Кудамме в сохранности кафе, в котором толкал речи молодой тогда Гитлер.

Так и было до недавнего времени. Но потом подскочили цены на жильё, город начал застраиваться, перестраиваться и понеслось.

На Оливерплац на углу дома долгие годы бок о бок стояли кафе и магазин с замками и дверными ручками. Сначала кафе держалось, а от магазина оставили половину, потом четверть, потом крыльцо, потом дверную ручку, потом всё, капут, закрыли. Кафе держалось. На месте замков открылась какая-то странная лавка с соляными ингаляциями. Кафе всё держалось. В чём там был прикол с солью я так и не поняла, видимо, никто не понял, и вскоре соль закрылась. А потом вдруг закрылось и кафе. Наступила тишина, потом стремительный ремонт – и вуаля, вместо замков, солей и текилы – новое кафе со своей пекарней. На улице поставили огромный деревянный стол, за которым в воскресные дни собирается полрайона погреться на солнце и погрызть местные булки. От тех, что с изюмом и корицей, за уши не оттащишь.

Рядом с Zoo снесли целый квартал и строят современный торговый центр. Когда закончат, от прежнего очаровательного злачного места с эротик-салоном и кабинками пип-шоу не останется ничего. Через одну дорогу заканчивают строительство новой высотки, через другую уже стоит Bikini-Haus, который совсем недавно вылупился из старой панельной коробки. Но где та коробка, и где теперь модный Bikini! На самом вокзале, спасибо, что хоть поезда, бомжи и магазин Ulrich на месте. Внутри всё так перетасовали, что без пол-литра не разберёшься.

Уже и в Берлине удача договориться о встрече, прийти, узнать район, место, приятеля и не оказаться в магазине с пуговицами вместо кондитерской.

А в Москве на днях на соседней улице в бывшей рыбной лавке сначала утроили погром-ремонт, а потом вдруг завезли туда цветы. Теперь вместо селёдки торгуют ромашками. Что делать, такая жизнь, только успевай крутиться. Всё слишком быстро меняется, и этого уже не остановить.
Этери Чаландзия

№ 38, 2017. Дата публикации: 22.09.2017
 
 
дом замков бок тротуары ремонт кафе улице узнать внутри месте меняется мастерской лавки центр перемен лавка держалось магазин салоном переехала
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
"и я чувствовала, что скоро, чтобы пресе...

Имя
 
Сообщение