наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
связь времён


Немцы Украины: вспоминая прошлое, вглядываемся в будущее

Продолжаю знакомиться с документами, хранящимися в государственных архивах Украины и любезно предоставленными мне исполнительным директором Гёттингенского исследовательского центра доктором исторических наук Альфредом Айсфельдом (Alfred Eisfeld) и живущим в Днепре (бывшем Днепропетровске) доктором исторических наук Виктором Ченцовым, и снова прихожу к выводу: преследования немцев СССР по национальному признаку начались задолго до принятия Верховным Советом пресловутого Указа от 28 августа 1941 г. «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья».
 


Состав преступления – национальность

По сути, начиная с 1918 года какие бы обвинения немцу ни предъявляли, его национальность являлась скорее отягчающим фактором. Ну а если в его действиях и поступках состава преступления не обнаруживали (случалось и такое), то хватало одной лишь записи в паспорте – немец.

Почему это происходило? Процитирую не германских или постсоветских исследователей, а видного израильского политического деятеля и дипломата, одного из самых ярких и авторитетных активистов общественного движения в поддержку эмиграции советских евреев Якова Кедми (Jakov Kedmi). В книге «Безнадёжные войны», переведённой в 2011 г. на русский язык, он пишет: «До Второй мировой войны еврейский вопрос не считался проблемой в СССР. Ни с точки зрения руководства страны, ни с точки зрения службы безопасности… В глазах властей перед началом Второй мировой войны главной и наиболее опасной национальной проблемой в Советском Союзе была проблема немецкого национального меньшинства. В то время доля немцев в советской науке, обществе, культуре и многих ключевых структурах была очень большой, почти критической, намного большей, чем евреев. Когда Гитлер пришёл к власти, его политика радикального немецкого национализма напугала советское руководство, опасавшееся, что идеи Гитлера повлияют на значительную группу населения… В начале войны все советские немцы были депортированы и сосланы, а Автономная Советская Республика Немцев Поволжья была ликвидирована… Еврейский вопрос, как и в своё время немецкий, стал проблемой для советской власти, главным образом вследствие его международного значения. Другими словами, в глазах властей самой большой опасностью явилось имеющееся или потенциальное участие враждебных Советскому Союзу зарубежных стран в разжигании национальной проблемы и использование её против интересов СССР».

Единственно уточню – к середине 20-х годов минувшего века роль и участие российских немцев в науке, культуре, промышленности резко снизилась по причине массовых арестов и увольнений, но одновременно возросло присутствие инженеров, техников, конструкторов, других специалистов, прибывших из Германии и Австрии.

Массовые репрессии и непременная постановка на учёт в карательных органах коснулись едва не всех немцев СССР и прежде всего проживающих в Украине.

Напомню, ещё при Николае II немецкое меньшинство западных губерний Российской империи решением Сената было лишено судебной защиты, делопроизводство на родном языке запрещено, газеты закрыты, а все немцы, вне зависимости от их подданства, подлежали высылке. Революция, а затем Гражданская война приостановили реализацию этого плана, но позже, по мере обострения отношений между СССР и Германией, о нём вспомнили и снова взялись за «родных» немцев.

Уже к середине 30-х годов более десяти тысяч немцев насильно переселили из приграничных районов Украины в Казахстан. Тогда же было сфабриковано так называемое «Дело Национального союза немцев Украины», итогом которого явился приказ народного комиссара внутренних дел СССР Николая Ежова № 00439 от 25 июля 1937 года, предписывающий арест всех германских подданных, работавших на предприятиях оборонной промышленности СССР. Одновременно в Украине начались массовые аресты и увольнения советских немцев.

Всего в рамках только этой операции было арестовано как минимум 65−68 тысяч человек, из которых осуждено 55 005. Причём в случае, если советский немец, арестованный в Украине, имел родственников, проживавших в других республиках, то их, как правило, тоже арестовывали.     

Знакомясь с делами осуждённых, я обратил внимание, что с первых лет советской власти едва не за всеми немцами Украины установили пристальное наблюдение, на каждого составлялось досье, поэтому привлечь любого из них было несложно. Как тогда шутили: «Был бы человек, а дело найдётся». Так, мой дед Рудольф Фридрихович Фитц, уроженец с. Каменки Житомирского района Житомирской области, образование низшее, беспартийный, проживавший в селе Змеевка (в прошлом немецкая колония Шлангендорф) Бериславского района Херсонской области, работавший до революции и вплоть до 1932 г. в трамвайном парке г. Житомира, был арестован 2 августа 1937 г. 26 августа того же года его обвинили в «контрреволюционной деятельности», «шпионаже в пользу Германии» и по решению тройки при НКВД по Одесской области заключили в исправительно-трудовой лагерь сроком на 10 лет.

В ходе следствия деду напомнили, что он «являлся сыном крупного кулака, владевшего 500 десятинами земли (одна десятина соответствовала 1,09 га), большим поголовьем крупного рогатого скота». Что сам дед до революции «имел 20 десятин земли, за что в 1930 г. был раскулачен, но скрылся от высылки в Сибирь». Что у него «есть родственники в Германии (родная сестра, вышедшая замуж за офицера Германской армии) и в Америке (родной брат, служивший офицером в Белой армии)», с которыми он «вплоть до 1931 г. состоял в переписке». По заключению следствия дед «занимался также антисоветскими разговорами». В частности, когда «19 февраля 1937 г. по радио сообщили о смерти народного комиссара тяжёлой промышленности СССР Серго Орджоникидзе», то, «находясь в лавке с. Змеевка, в присутствии трёх свидетелей: заведующего сливочным пунктом Густава Андреевича Шульца, колхозника Петра Петровича Лампа и заведующего лавкой Христина Христиановича Глюбрехта, Фитц Р. Ф. заявил: „Одним дармоедом меньше стало. Для него уже больше не будем работать“». Кроме того, в вину ему было вменён тот факт, что родной брат его жены, т.е. моей бабушки Флорентины Карловны Фитц (урождённой Янке), проживал в Варшаве, и бабушка вплоть до 1932 г. состояла с ним в переписке. Следующие пункты обвинения: «Фитц Р. Ф. состоял в переписке с пастором Кристофером Гоасом, от которого получал из Швеции помощь в виде посылок», «имел тесную связь с пастором лютеранской кирхи Акселем Циммерманом, ныне арестованным. Даже после того, когда Циммермана выселили на край села, навещал его, вёл религиозные беседы и снабжал продуктами питания». В итоге деда приговорили к 10 годам без права переписки.

Подобная формулировка, которую в тот период часто сообщали родственникам, на самом деле означала расстрел. Таким нехитрым образом скрывались реальные масштабы репрессий, а родственники осуждённых годами надеялись, что те ещё вернутся из лагерей.

Обо всём этом я узнал в 1989 г., когда приоткрылись архивы, и я смог ознакомится со следственным делом № 7505-Р Народного комиссариата внутренних дел УССР.

Всего в 1937 году только в Украине, включая задержанных по «Делу Национального союза немцев Украины», было арестовано 159 573 немца, а в 1938-м − 108 007. Из них к смертной казни приговорили 122 237. Реабилитировали деда 29 июня 1989 года, о чём я узнал 11 июля 1991 г., когда на мой запрос пришёл официальный ответ за подписью начальника 2-го отдела Центра общественных связей КГБ СССР Е. Н. Костюкова. Тогда же в запечатанном целлофановом пакете я получил оставшееся «имущество» деда – книжку колхозника, потёртое кожаное портмоне и карандаш (!). Где, кем и почему всё это было сохранено – мне не сообщили. Впрочем, и сам я, как вспоминаю, до того был ошарашен «подарком», что не спросил.

Мысленно возвращаясь к тому дню, я каждый раз пытаюсь, но никак не могу представить масштабы и размеры складских помещений, в которых хранились изъятые при арестах вещи сотен тысяч «шпионов», «диверсантов» и «врагов народа». Столько лет! Карандаш и книжка колхозника с тремя в завитушках строчками выцветших чернил! Зачем? Для кого? Наверное, для меня. Чтобы помнил.

30 октября 1937 года по обвинению «в проведении контрреволюционной агитации, восхвалении фашистской Германии и вредительской работе в области проектирования нового железнодорожного строительства» в Воронеже был арестован мой отец – Владимир Фитц, окончивший Харьковский железнодорожный институт, два курса аспирантуры и занимавший по тем временам весьма ответственную должность главного проектировщика железных дорог юга Украины. Но он был молодым, крепким, упрямым и, несмотря на все усилия костоломов из НКВД, ни в чём не признавался, то есть не оговорил себя.

В камере он сидел с уголовниками и, как человек грамотный, писал им всевозможные письма: властям, девушкам, жёнам, родителям. Однажды один из «урок» поинтересовался: а сам за себя почему не напишешь? Или виноватым себя считаешь? И тогда отец взял и отправил письмо тогдашнему наркому путей сообщения Л. М. Кагановичу, в котором рассказал о себе, своей работе и несуразности предъявленных обвинений. И чудо свершилось. Письмо до наркома дошло, и тот, прочтя его, наложил резолюцию: «Рассмотреть». Позже знающие люди объяснили: «Рассмотреть» на языке высших партаппаратчиков фактически означало «Освободить».     

10 февраля 1939 года линейный суд Московско-Донбасской железной дороги, в котором рассматривалось дело, направил его на доследование. А 25 марта того же года, как сказано в хранящейся у меня официальной справке, «Управлением НКВД Воронежской области дело в отношении Фитца В. Р. было прекращено за недостаточностью добытых (словечко-то какое! – А. Ф.) улик».

Но лично я, ничуть не умаляя роли в судьбе отца «железного наркома», как называли Кагановича, считаю, что ему ещё и повезло. В Москву с официальным визитом собрался министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп (Joachim von Ribbentrop) – подписывать Пакт о ненападении. И в честь этого события советские товарищи решили продемонстрировать «гуманность» пополам с «доброй волей» и выпустили почти всех советских немцев, находившихся под следствием, исключая, правда, тех, кто уже мотал срок в тюрьмах и лагерях. Например, мою родную тётю – Евгению Фитц, которая была арестована также по обвинению «в проведении контрреволюционной агитации, восхвалении фашистской Германии и вредительской работе», выпустили на волю только в конце 50-х. В тюрьме она заболела туберкулёзом и вскоре после выхода на свободу умерла. Было ей 36 лет.

Ну а мой отец после освобождения был принят на должность инженера в Управление Южной железной дороги. Затем переведён на должность старшего инженера. В июле 1941 г. его призвали в Рабоче-крестьянскую Красную армию, а уже в октябре, как и остальных советских немцев, а также поляков, сняли с фронта и отправили в Трудармию. Конкретно – в 4-е лагерное отделение НКВД СССР в Северный Казахстан, где он руководил прокладкой железных дорог.

Там-то у него и развился туберкулёз, которым, как предполагаю, он заболел ещё в следственном изоляторе. В конце концов эта болезнь, а также жуткая несправедливость, которую он тяжело переживал, и свели его в могилу. Случилось это в узбекском городе Алмалыке, куда он был переведён в 1955 г. и где, продолжая состоять на учёте в комендатуре, возглавил службу пути железнодорожного цеха Алтын-Топканского горно-металлургического комбината.

Возвращаясь же к деду Рудольфу и его «крамольной» переписке со шведским пастором Кристофером Гоасом (Kristoffer Hoas), поясню, что в Украине наряду с немецкими колониями существовала также шведская – Старошведское/Alt-Schwedendorf, основанная в 1781 г. Соседствовала она с немецкой колонией Шлангендорф, где жили мой дед и бабушка.

В 1929 г. в результате переговоров Стокгольма с Москвой и украинскими властями все шведские колонисты, в том числе и пастор Гоас, эмигрировали в Швецию. Но это совсем другая история, прямого отношения к «Делу Национального союза немцев Украины» не имеющая.

№ 30, 2017. Дата публикации: 28.07.2017
 
 
области украины ссср переписке доктором германии немцев фитц деда нквд исторических войны советских украине должность августа дед национального дело наук
 
 

Свадебное фото Рудольфа Фитца и Флорентины Янке
 

Владимир Фитц незадолго перед арестом в 1937 г.
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение