наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
комментарий из-за угла


Седой мудрец с детской улыбкой

Все, от родственников до друзей-приятелей, звали его просто – Фазиль. Хотя, конечно, у него было и отчество – Абдулович. И фамилия – Искандер. Великий писатель, ставший при жизни классиком, гордость ушедшего в прошлое Советского Союза и нынешней России, да и всего мира, ровно год назад, 31 июля, ушёл от нас, оставив память о себе и свои книги. Благодаря ему мир узнал о маленькой стране Абхазии. Фазиль очень гордился ею и говорил: «Я не просто русский, я русский абхазец».
 


В июле 2004 года Фазиль Искандер был приглашён в Германию для участия в международном конгрессе по проблемам эмиграции. Он очень не любил всякие заседания, но, как будто предчувствуя будущие события с беженцами, прилетел.

По счастливой случайности его поселили в фешенебельной гостинице «Вольтер», во дворе которой находилась мастерская старинного друга Фазиля художника Ильи Клейнера.

– В свободное от заседаний время мы бродили по городу, – рассказывает Илья, – вели беседы на разные темы и, что интересно, какую бы тему мы ни поднимали, она начинала носить философскую направленность, обязательно сдобренную юмором.

В мастерской Ильи у нас был организован небольшой «клубик», как мы его называли, там время от времени мы собирались, чтобы пообсуждать германские и мировые проблемы и попить водочки. И вот однажды Илья пригласил нас в мастерскую, чтобы познакомить с Фазилем Искандером. Встреча продолжалась часа два с лишним. Это был своеобразный творческий вечер. Фазиль читал свою прозу, стихи, отвечал на вопросы. На стене висел лист ватмана на котором мы обычно упражнялись в остроумии, писали разные пожелания. Илья попросил Фазиля тоже что-то написать. Он подошёл и написал: «Илья, ты поэт дома. Там, где ты, там и дом». Затем улыбнулся и прибавил «Хитрость – развитый ум дурака». Этот афоризм с тех пор бережно хранится на стене в мастерской.

Я расспросил Илью о том, когда и как он познакомился с Фазилем Искандером. Вот что он рассказал:

– В середине 60-х годов, в период так называемой оттепели, я работал в Новосибирске, преподавал философию и эстетику в двух институтах и, конечно, дружил со многими молодыми учёными знаменитого Академгородка. Меня часто просили вести в городке тот или иной вечер. В то время это был такой «свет в окошке», в городок считали за честь приехать и выступить не только признанные страной творцы, но и непризнанные и даже запрещённые. Вот и пригласили меня вести вечер Фазиля Искандера. Я знал, что он входит в обойму авторов гремевшего тогда литературного альманаха «Метрополь», был сторонником гласности, выступал в защиту Тарсиса, Синявского, Гинзбурга, короче всех, кто боролся за свободу.

В зале Фазиль читал свои стихи, отрывки прозы. Наконец он предложил отвечать на вопросы. Я насторожился, зная, что Искандер может ответить так, что его может ждать судьба Галича. Некоторое время тому назад Галич выступал в зале Академгородка, выступал, видимо, ещё где-то. Его уже исключили из Союза писателей, стоял вопрос о высылке из Советского Союза. Я знал, что в зале сидит стукач, меня предупредили. Искандер стал отвечать на вопросы. Сначала были вопросы о литературе, я начал успокаиваться. И вдруг: «Скажите, почему вы не пишете о руководстве нашего государства?» – «Писать о верховенцах нашего государства…» И я выскочил из кулис. «Дорогие друзья, – начал я извиняться перед зрителями, – нас ждут в Театре оперы и балета. Мы опаздываем», – говорил я, пытаясь одновременно увести ничего не понимающего, упирающегося Искандера со сцены. Может быть, я спас его от КГБ.

С этого началось наше знакомство с Фазилем и его женой поэтессой Антониной Хлебниковой, которое, когда я переехал в Москву, переросло в многолетнюю дружбу. Он написал предисловие к первому каталогу моих живописных работ, а затем я ему дарил все последующие каталоги. А у меня дома полное собрание сочинений Фазиля с его автографами. По просьбе жены я нарисовал на всю стену географическую карту мира со всеми странами, в которых он побывал. Мы хотели преподнести её в день рождения Фазиля. Но не успели.

В воспоминаниях сейчас пишут: «Он работал до последнего дня, последнего вздоха». Это неправда. Фазиль уже несколько лет ничего не писал, разве что несколько поэтических строчек. По вечерам просматривал газеты, смотрел телевизор. Я прилетал в Москву каждый год и обязательно с женой навещал его. Последнее время он много спал. Жена его просила чтобы мы приезжали только во вторую половину дня. Но он вставал, когда мы приезжали, и всегда встречал нас со своей чеширской улыбкой, её знают все, кто с ним встречался. Мне кажется, он соприкоснулся с высшими тайнами мира, отсюда всё понимающая улыбка и какая-то благость на лице.

За вечер он мог произнести два-три слова. Как-то мы заговорили о Боге. Я прочитал ему свои две строчки: «Я каждый день судьбу благодарю, как высший дар мне посланный от Бога». Он помолчал и бросил только одну фразу: «Я верю в Бога, но не громко». После паузы сказал: «Когда ты приближаешься к собственной смерти, мысль о том, что ты всю жизнь трудился, успокаивает». Когда разговор заходил о смерти он всегда говорил: «Хочу умереть в Переделкино, рядом с дачей».

Он очень любил её, эту дачу, и когда его вдруг за несколько лет до смерти попросили освободить её, якобы что-то юридически неправильно оформлено, Марина, дочь его, сняла ему домик в 60 км от Москвы. Всё-таки странно, а может, и подло поступает частенько Россия со своим гражданами, прославляющими её. А ведь за книги свои, переведённые на все мыслимые и немыслимые языки, он награждён почти двадцатью различными орденами многих стран, получил полтора десятка литературных премий, по ним снят десяток фильмов. Кстати, орденов он никогда не носил.

Позже кто-то всё-таки сообразил, что поступили дурно, и дачу вернули. А когда Фазиля не стало – наверное, опять вмешалась российская безалаберность или какой-нибудь дурацкий закон, и его не разрешили захоронить в Переделкино, а похоронили на Новодевичьем.

За много лет я не слышал ни разу, повторяю – ни разу, чтобы он повысил голос, никогда не слышал крика, никогда не был во гневе, редко обижался. Доброжелательность к людям и скромность – основные черты его характера.

Последний раз, в 2015 году, мы приехали к нему и по привычке принесли бутылку вина, конечно, абхазского. Он повертел бутылку в руках, но пить не стал. Мы понимали, что он быстро устаёт, и вскоре стали прощаться.

Вот и всё. Фазиля уже год, как нет.
Рудольф Ерёменко

№ 30, 2017. Дата публикации: 28.07.2017
 
 
фазиль ильи нашего говорил фазиля илья советского выступал зале смерти вечер искандер книги союза приятелей мира вести русский друзей фазилем
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение