наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
комментарий из-за угла


Его зовут Малой

Я сейчас стал мало писать, даже за углом. Мне уже стал позванивать кое-кто из моих дорогих читателей и спрашивать: «Что это там у вас за углом, ничего не происходит?». А тут я ненароком включил телевизор, чтобы посмотреть передачу «Сегодня вечером» и прямо обалдел: ведь мог бы пропустить день рождения моего старинного друга.
 


Праздновал Рома Карцев – Малой, как его зовёт Жванецкий и звал когда-то Ильченко. В знаменитой троице он действительно был самым маленьким. Покойный Виктор Ильченко был худой и длинный, прозвище у него было, соответственно, Сухой, ну а Михаил Жванецкий по физическим кондициям был обычным, и его уважительно величали Писателем. Теперь, когда вышла книга Романа с этими именами в названии, их знают все. Ну а в «Сегодня вечером» праздновался день рождения когда-то самодеятельного артиста, потом заслуженного артиста РСФСР, а сегодня – народного артиста России Романа Александровича Карцева.

В передаче о нём было сказано, как и положено, много хороших слов, вспоминались забавные байки, некоторые действительно были. Я дружил со знаменитой троицей, думаю, где-то лет около пятидесяти, слышал многие из этих баек, в основном из актёрской жизни. Тот, кто смотрел передачу, слышали их тоже. Но я знаю много «не баек», историй из личной жизни каждого и, конечно, Романа Карцева тоже. Одну из них я хочу предложить вам, мои дорогие читатели.

Середина шестидесятых прошлого века. Лето. Гастроли театра в Ленинграде, ещё пока не в Санкт-Петербурге, а театр будем называть «Театр Жванецкого». Я смотрел все спектакли театра, некоторые по несколько раз, и не только у себя в Ленинграде, но и в других городах страны, где удавалось совместить поход в театр с футбольным календарём ленинградской команды «Зенит», в которой я тогда работал врачом. Если связать в один узел дружбу, просмотр спектаклей и мою профессию, то знал о ребятах я много интересного.

Итак, очередные гастроли театра. Все билеты давно раскуплены. Известно, что спектакли пользовались огромным успехом везде, где бы они ни игрались. Особенно горячо ребят принимали в Ленинграде. Они отмечали это, говоря, что зал очень точно реагирует на текст и юмор. А я очень гордился своими земляками. (Кстати, как известно, такая реакция зрителей заставляет и актёров играть с полной отдачей.) Дальше будет понятно, почему я так подробно остановился на ленинградском зрителе.

Когда я пришёл в гостиницу, в которой остановился театр, по лицам ребят я понял: что-то произошло. А произошло вот что: Роман Карцев потерял голос. Без видимых причин, то есть без излишеств в питье, без прогулок по промозглому городу, без сквозняков в номере. Роман только грустно качал головой, а выражение лица показывало глубокую скорбь, ведь предстоял спектакль в Ленинграде, да именно в этот же день!

Ребята без конца расспрашивали Малого о состоянии горла, даже заглядывали в него, а Роман только сипел в ответ и грустно качал головой. Он использовал уже все средства профессиональные и домашние, предложенные мной и друзьями. Но тщетно! Горло – самый главный инструмент любого актёра, без голоса нет артиста и нет роли. Отменять спектакль? Об этом даже не было речи, хотя в глубине души, втайне от других, у каждого внутри медленно созревал ужас от срыва спектакля. Оставалась последняя надежда: срочно найти знаменитого в городе, известного среди всех актёров страны отоларинголога, профессора Райкина – брата Аркадия Райкина.

На поиски и уговоры бросились все, не только сами ребята, но и знакомые актёры ленинградских театров, а значит вся театральная общественность города: этих актёров любили все. Не погрешу, сказав, что особенно любили Карцева – за его талант и клоунскую манеру игры (в молодости от хотел быть клоуном и всю жизнь собирает фигурки клоунов разных стран мира). Ильченко был не менее талантлив, но он был, если формулировать цирковыми терминами, белый клоун, а Роман рыжий. Рыжему всегда достаётся больше аплодисментов. Как бы там ни было, но профессора не нашли, а начало спектакля приближалось.

За несколько часов до спектакля Витя с Ромой перестроили миниатюры так, чтобы Роману было меньше работы с текстом. И вот занавес открывается. Роме дают последние напутствия за кулисами, он выходит на сцену, за ним сразу Витя, чтобы моментально после аплодисментов начать текст, а Роману больше играть лицом. Но вот первая реплика. Он открывает рот, за кулисами мёртвая тишина, все напряглись – и вдруг… Рома начинает говорить текст своим обычным голосом. За кулисами никто ничего не понимает, ясно лишь одно: голос вернулся. А на сцене Карцев и Ильченко играют так, что зрители, мои дорогие ленинградцы и примкнувшие к ним гости города, заставляют выходить актёров на поклон – уже сегодня не помню точно сколько, но не меньше десяти раз. Особенно бисировали Малому, которого Витя каждый раз незаметно выталкивал вперёд за цветами.

Когда всё затихло и страсти улеглись, Рома подошёл ко мне и спросил, почему это вдруг вся болезнь исчезла. Я предложил сесть, видя, что он устал и пот всё ещё катится с его лица. Стал рассказывать про нервную систему, особенности психики актёра. Он внимательно слушал и молчал. Он отдыхал. Все его ждали, и я прервал свою «лекцию». «Очень ты умный, – сказал он. – Почему раньше не рассказал?» Эту историю мы вспоминаем каждый раз, когда народный артист России Роман Александрович Карцев приезжает на гастроли в Германию.

В своём приветствии мне, к моему 75-летию, Рома написал: «Дай Бог тебе и твоим выдержать юбилей!». Того же и тебе желают мои читатели, редакция и я. В конце приветствия ты меня предупредил: «Следи за подарками! У меня была недостача». Тогда у меня обошлось. Теперь я предупреждаю тебя. До свидания и как можно скорее! Ждём!
Рудольф Ерёменко

№ 22, 2017. Дата публикации: 02.06.2017
 
 
день рождения роман театра театр романа текст рома ильченко витя ленинграде актёров карцева кулисами гастроли вечером карцев углом артиста спектакля
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение