наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
там и тут


Цветы жизни

Немецкие дети какие-то странные. Не орут, не пищат, не визжат, не царапаются, на родительском подоле не виснут, сопли по столу в ресторане не размазывают и в спинку вашего стула ногами не колотят. Нет, пардон, неправда, колотят. Однажды бледная девочка с тощей косичкой, меланхолично глядя в потолок, весь завтрак отбивала немецкий гимн на моём позвоночнике. Ни мои душераздирающие вздохи, ни взгляды с укором не производили никакого эффекта. Дитя лупило лаптями в стул, хлебало мюсли и на противную тётю не отвлекалось.
 


Ещё один немецкий мальчик концертировал в автобусе на Кудамме. Парень орал так, что даже у водителя уши закладывало, и автобус мотало колбасой из крайнего левого в правый. Однако голосил тот Карузо не из вредности или дурного нрава, а просто так, от радости бытия. Хорошо было парню, радостно, мороженного полные кулаки, карамель по физиономии размазана, родители рядом сидят и сопят от счастья, глядя на своё волшебное дитя, ну чего не поорать, в самом деле.

Ещё один раз на моих глазах очень противная немецкая мать устроила истерику девочке-подростку в Митте. Выкладывалась по полной, с надрывом и завываниями. Похоже, у неё самой шарики за ролики закатились, и даже девочка с удивлением смотрела на трясущуюся от гнева фрау. Но это всё. Лично я больше ничего такого особенного возмутительного не могу вспомнить. Конечно, я не инспектирую все немецкие подворотни на предмет нездоровых отношений детей и общества, но даже самые поверхностные наблюдения показывают, что в целом здесь всё совсем неплохо. Немецкие дети свободные, спокойные и в меру капризные. Они с достоинством принимают восхищение и легко поддерживают диалог на предмет того, почему им сейчас нельзя съесть всё мороженное в районе. Хотя да, у всех иногда бывают плохие дни и отвратительные идеи.

Наш ребёнок простых путей не ищет. Это с одной стороны все дети прекрасны, они как надежда, шанс всего мира стать веселее, здоровее и лучше, но есть и другая сторона, когда, например, мальчик Петя в самолёте на маршруте Москва – Берлин понимает, что соседа впереди раздражает, что он головой и пятками колотится о спинку сидения, и оживляется. Два с половиной часа вполне взрослый и вменяемый Петя обрабатывал позвонки впередисидящего бюргера. Когда несчастный немец с вымученной улыбкой и отчаянием в глазах обратился у отцу ребёнка, тот только что не сплюнул в проход и предложил наглому пассажиру для начала поднять своё кресло. Дескать, моему Пете не нравится, когда перед ним спинки опускают, приведите в вертикальное положение, потом, может, поговорим. Немец от такой наглости собственной селезёнкой поперхнулся. Он с таким удивлением и ужасом уставился на эту парочку, что стало понятно: он вообще ничего не знает о жизни. Так они и летели над облаками: нахал, ребёнок нахала и жертва нахалов.

Даже я не выдержала этого соседства и сбежала на задние ряды. Плевать, что там весь полёт вокруг тебя толкутся сонные пассажиры, неважно, что ничего никуда не откидывается и только и слышно, как сливается вода в туалете за спиной. Зато никакого малыша Пети. И только другой маленький цветок жизни истошно орал где-то по соседству: «Хочу кашу! Хочу конфету! Хочу масинку! Хочу ка’тинки! Хочу бегать, хочу прыгать, хочу-хочу-хочу!» и так до посадки. Потом выяснилось, что мужчина с мальчиком-садистом и женщина с хочу-ребёнком – это одна большая и дружная семья. Зря они разделились. Надо было всем вместе сесть, били бы друг друга, орали, всего хотели и веселились.

Но эти хотя бы были на стороне своих детей. Потому что другой самый типичный метод российского воспитания – это полный контроль и тотальные запреты. За истошные вопли противным голосом: «Нельзя! Куда пошёл? Сидеть, я сказала! Рядом! Ко мне подойди! Ко мне!» – я бы лишала родительской лицензии, если бы такая была. Ну честное слово. В 99% случаев ребёнок отходит на полшага от матери, чтобы узнать хоть что-то об этом мире самостоятельно. Попробовать лужу, снег, сосульку, шину велосипедную на вкус, на цвет, на ощупь, на запах. Стой и смотри в стороне, что он делает, ничего с ним не случится, ну, может, не стоит давать ему облизывать велосипед, забрызганный весенними реагентами, но так-то, чем плохо? Ну перепачкается, ну, ах ты, боже мой, даже упадёт, даже в лужу, ну и что? Лучше шишку себе набьёт и колени рассадит, чем у него психика разлетится на запчасти от истошного крика: «Ко мне, я сказала!»

Тут есть ещё продвинутые сторонники ничегонеделания, обосновавшие свою лень кучей новомодных теорий о том, что работает только неограниченная свобода. Никаких запретов, только хардкор. Схватил ребёнок ваш айфон, начал им суп размешивать – и славно. Значит, такая карма у айфона. Не надо отвлекать ребёнка и спасать ситуацию, надо отмороженной рыбой смотреть на погибающий гаджет, корчить из себя Далай Ламу, а потом однажды так сорваться за все убитые предметы и испорченные нервы, что ребёнок за Полярный круг улетит, присвистывая от ужаса и неожиданности.

Нет, и у нас не всё так плохо. Вон сколько совершенно адекватных родителей гуляют по парку Горького, любуются на своих карапузов, не преследуют, не мучают, не дёргают. Пришло чадо само, что-то пролепетало, спросило, ок, разобрались, не пришло, ну, значит, само как-то справится. Нет у них ни мании преследования, ни ужаса в глазах. Упал в ромашки – и молодец, повалялся там – отлично, сам выбрался и прибежал к вам весь в пыльце с пчелой на макушке – ну красавчик.

Пчела пусть своей дорогой летит, а в остальном – жизнь удалась!

Вот только орать не надо.
Этери Чаландзия

№ 20, 2017. Дата публикации: 22.05.2017
 
 
спинку жизни детей глядя ребёнок глазах родительском колотят петя немецкий плохо немец дети предмет сказала дитя удивлением девочка немецкие лужу
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение