наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
связь времён


«Февраль 1917 года мог быть только увертюрой или эпилогом»

Февральская революция в России, начало которой чаще всего соотносят с объявлением 8 марта (23 февраля по старому стилю) 1917 года антивоенных митингов, посвящённых Дню работницы, была радостно воспринята большинством российской интеллигенции. Ибо ей казалось, что страна стоит на пороге новой жизни.
 


В царском Манифесте об отречении от престола, подписанном 15 (2 марта по старому стилю) 1917 года говорилось: «В эти решительные дни в жизни России почли мы долгом совести облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижение победы и в согласии с Государственной думой признали за благо отречься от престола государства Российского и сложить с себя верховную власть». В стране сложились две силы: Временное правительство и Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, претендовавший на высшую власть не только в Петрограде, но и во всей России.

Раскол взглядов

Ответ интеллигенции на предложение по «сплочению всех сил народных» ясно виден из высказывания весьма далёкого от каких-либо революционных партий известного психоаналитика, казначея Благотворительного общества имени С. С. Корсакова, члена Парижского общества невропатологов и психиатров И. Д. Ермакова. В журнале «Психоневрологический вестник» он опубликовал статью «О белой горячке» . И в этой, казалось бы, специальной работе известный психиатр патетически заявляет: «Мы живём накануне новой эпохи в развитии нашего общества. Не уходить от действительности, не одурманивать себя призваны мы, – но расширить зрачки наши, постараться понять и разобраться в том, что нас окружает, и отдать все силы для того светлого будущего, которое (мы верим) ждёт нашу страну».

И всё же в марте-апреле 1917 года диапазон взглядов интеллигенции был весьма широк. Причинами тому являлись различные социальные идеалы, нечёткость политических взглядов и слабое понимание происходящих событий. Так, большая часть художественной интеллигенции поддерживала Временное правительство, тогда как отношение к Петроградскому совету было двойственным: художник Александр Бенуа и другие деятели «Мира искусств» видели в Петроградском совете прообраз народного парламента, а поэтесса Зинаида Гиппиус и её муж, знаменитый писатель Дмитрий Мережковский представляли себе Петроградский совет в виде «двухтысячной толпы, властного и буйного перманентного митинга».

Владимир Маяковский, работавший в «Новой жизни», симпатизировал Петроградскому совету и большевикам, а Максим Горький, наоборот, отказался печататься в большевистской «Правде» и меньшевистской «Рабочей газете».

Среди писателей были и такие, которые отнеслись к революции безразлично. Как пишут некоторые биографы Н. С. Гумилёва, для него Февральская революция прошла мимо, «он её не заметил». Вот запись из дневника Павла Николаевича Лукницкого, более полувека собиравшего данные для своей книги «Труды и дни Н. Гумилёва»:

«…Николай Степанович отнёсся к этим событиям в большой степени равнодушно… 26 или 28 февраля он позвонил А. А. по телефону, сказал: „Здесь цепи, пройти нельзя, а потому сейчас поеду в Окуловку“.  „Он очень об этом спокойно сказал – безразлично, – добавила А. А. – Всё-таки он в политике мало понимал…“» (здесь аббревиатурой «А. А.» обозначена Анна Ахматова).

«То, чего почти никто не видит и не слышит»

Лучшие представители российской интеллигенции всерьёз хотели «отдать все силы» революционному делу. Временное правительство объявило «Заём свободы» для получения средств на ведение войны. На основании постановления от 9 апреля (27 марта по старому стилю) 1917 года выпускались облигации займа различного достоинства. «Союз деятелей искусств» 7 июня (25 мая по старому стилю) устроил ряд манифестаций на улицах Петрограда в поддержку «Займа свободы». К началу августа было собрано около 250 миллионов рублей.

На страницах эмигрантского издания «Архив русской революции», выходившего в Берлине с 1921-го по 1937 год, опубликованы мысли и наблюдения великого русского поэта Александра Блока о начале революции и о его работе в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства.

В письме матери от 31 марта (19 марта по старому стилю) 1917 года Александр Блок писал: «…Всё происшедшее меня радует. Произошло то, чего никто ещё оценить не может, ибо таких масштабов история ещё не знала». Через три дня, в следующем письме матери, он снова делится своими впечатлениями: «Никогда никто из нас не мог думать, что будет свидетелем таких простых чудес, совершавшихся ежедневно… Необыкновенная величественная вольность… Ходишь по городу как во сне… Картина переворота для меня более или менее ясна: нечто сверхъестественное, восхитительное».

К работе в Чрезвычайной следственной комиссии А. Блок был привлечён 7 мая. Работа считалась секретной и оглашению не подлежала. Допросы, которые А. Блок стенографировал, производились в зале Зимнего дворца или в Петропавловской крепости, в старом Комендантском доме, где когда-то допрашивали декабристов. Он вёл протоколы допросов дворцового коменданта В. Н. Воейкова, фрейлины А. А. Вырубовой, известного провокатора О. К. Лахтина, князя М. М. Андронникова, журналиста И. Ф. Манасевич-Мануйлова и других. Среди привлекавшихся был и В. И. Ленин, дававший показания 26 мая 1917 года.

В письме от 14 мая поэт пишет своей жене Л. Д. Блок-Менделеевой: «Я вижу и слышу теперь то, чего почти никто не видит и не слышит, что немногим приходится наблюдать раз в сто лет». Но постепенно поэт приходит к разочарованию: «В нашей редакционной комиссии революционный дух не присутствовал… Революция там не ночевала». Он отмечает, что следственной комиссии присущи черты, свойственные Временному правительству – нерешительность, двойственность, колебания. Последний протокол комиссии был помечен 18 ноября 1917 года.

«Право должно быть поглощено культурой»

Февральская революция 1917 года была с восторгом встречена и религиозно-философскими обществами в России. То, что их представители говорили и печатали, теперь, что называется, было повёрнуто лицом к революции, свободе и власти. В журналах «Русская свобода» и «Народоправство» один лишь Николай Бердяев, русский религиозный и политический философ, опубликовал более 50 статей, посвящённых революционным событиям. А историк и философ Пётр Струве называл эту революцию «величайшим мировым событием», «историческим чудом», которое «прожгло, очистило и просветлило».

Николай Бердяев, Пётр Струве, русский философ и общественный деятель Валериан Муравьёв, религиозный мыслитель Семён Франк и другие представители религиозно-философской мысли указывали на необходимость закрепления демократических завоеваний и недопущение развития политических событий в направлении социалистической революции и диктатуры пролетариата. То есть выступали против того, к чему звали В. И. Ленин и большевики.

Семён Франк, например, подчёркивал, что есть два типа социализма: «есть социализм человечности и справедливости, и есть социализм ненависти и зависти…». Ну как в воду смотрел!

Будущее России эти люди усматривали не в реализации идеи «диктатуры пролетариата» и марксистского революционного социализма, а в идеале «государства культуры, органически сочетающего частные цели отдельных лиц и „культурно-политический мессианизм“». По замыслу Валериана Муравьёва, со временем право, поглощённое культурой, должно исчезнуть, а культура, в свою очередь, превратиться в религию.

«Февраль мог быть только увертюрой или эпилогом»

Михаил Гершензон – российский литературовед, философ, публицист и переводчик, после Февральской революции был одним из организаторов Союза писателей. К тому времени он уже был широко известен изданием в 1913−1914 годах двухтомника сочинений Чаадаева (творчество которого с 1836 года было под запретом). В круг его общения входили жившие в Москве деятели «серебряного века» Брюсов, Бальмонт, Цветаева и другие. Важное значение для понимания умонастроений московской интеллигенции имеет «Переписка из двух углов» – книга-диалог, составленная из переписки Гершензона и Иванова. Она отражает, конечно, личные взгляды Михаила Гершензона на события Февральской революции, но эти взгляды характерны для большинства московской интеллигенции той поры.

Февральскую революцию Вячеслав Иванов поначалу воспринял с надеждой:

Боже. Веди

Вольный народ

К той из свобод,

Что впереди

Светит земле

Кормчей звездой,

Будь рулевой

На корабле!

В «Переписке из двух углов» Гершензон пишет: «Когда вспоминаешь теперь эти нелепые, взлохмачённые, наивные дни, ощущается в душе осадок досады и грусти одновременно…». И далее: «Февраль мог быть только увертюрой или эпилогом. В нём не было собственного содержания. Он знаменовал собой либо конец, разрушение, смерть, либо зарницу действительной, освежающей атмосферу грозы. Либо, пожалуй, и то и другое вместе». Такие слова, как «зарница», были в ходу у многих писателей и философов той поры.

Русский философ Фёдор Степун, которого тоже следует отнести к московской интеллигенции, в своих воспоминаниях о Февральской революции писал: «Развитие русской революции – сплошное предательство породившей его идеи. Её идея – взлёт на вершины бытия, её развитие – бытовая суета у подножия этих вершин; её идея – вся о невозможном, её развитие – сплошное приспособление; её идея – вещие зарницы, её развитие – борьба слепых точек зрения; её идея – гул бездонного моря, её развитие – искание брода в нём…».

Таким образом, в какой-то мере можно говорить даже о некоторых различиях во взглядах на февраль 1917-го московской и петербургской интеллигенции.

«Пришлось сигануть в кусты»

Если приводить примеры метания интеллигенции того периода, то лучшего примера, чем поведение Сергея Есенина в дни февраля 1917-го вряд ли найдёшь. Когда начались революционные волнения, он уехал в своё родное село Константиново. Вот его признания литературоведу Иванову-Разумнику: «Возвращаться в Петербург я побоялся, в Невке меня, как Распутина, не утопили бы, но под горячую руку, да на радостях, расквасить мне физиономию любители нашлись бы. Пришлось сигнуть в кусты: я уехал в Константиново. Переждав там недели две, я рискнул показаться в Петербурге и в Царском Селе. Ничего, обошлось, слава Богу, благополучно».

Биографы Есенина полагают, что в искусстве политической мимикрии ему не было равных. Поэту потребовалось «буквально несколько дней после возвращения в Петроград, чтобы освоить новое амплуа – певца революции». Уже в марте 1917 года Есенина часто видели в «Обществе распространения эсеровской литературы» и редакции эсеровской газеты «Дело народа». В конце марта 1917 года в этом издании было опубликовано его (программное? ) стихотворение «Наша вера не погасла…», датированное… 1915 годом. Действительно ли поэт написал его в 1915 году (как было указано в публикации) или использовал свой излюбленный трюк с подменой даты – это не имеет решающего значения. В любом случае поэт разом убил двух зайцев: во-первых, отчётливо продекларировал свою революционность; во-вторых, намекнул, что революционной линии придерживается уже давно .






Виктор Фишман

№ 11, 2017. Дата публикации: 17.03.2017
 
 
Наша справка
Пришедшие к власти в октябре 1917 года большевики не забыли, кто и как критиковал позицию Петроградского совета в феврале 1917 года. И кто придерживался этой критической линии в дальнейшем. В результате задуманных В. И. Лениным акций 29 сентября и 16 ноября 1922 года на двух немецких пассажирских судах Oberbürgermeister Haken и Preussen были принудительно высланы в Штеттин (Германия) более 160 представителей интеллигенции. В их числе были и упомянутые в этом материале Николай Бердяев, Семён Франк и другие. Высылки осуществлялись также на пароходах из Одессы и Севастополя и поездами из Москвы в Латвию и Германию. Так, например, поездом был выслан Фёдор Степун.
Других, не высланных, деятелей культуры советская власть всю жизнь числила подозрительными. Валериана Муравьёва в конце концов приговорили к заключению в исправительно-трудовой лагерь сроком на три года. Точные дата и место его смерти неизвестны.
По материалам Википедии
 
 
стилю марта письме жизни мая поэт старому интеллигенции развитие февральская новой идея февраля комиссии революции философ россии революция московской блок
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение