наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
жизнь сквозь стекол


О злом докторе Хаусе

«Все работы хороши, выбирай на вкус». Ну, не очень-то, положим, и выберешь. Многое зависит от врождённых способностей.
 


Я, к примеру, в юности не прочь была бы стать врачом, но если по гуманитарным предметам у меня в школе появлялись «пятёрки» без всяких усилий, то «пятёрка» по химии далась нелёгким трудом, а по физике так и не далась, да и «четвёрка» досталась нелегко. Так что о поступлении в медицинский я всерьёз не думала – ну, предположим, даже поступлю, а как же я учиться буду? Там же первые курсы – всё сплошь точные науки. Мозги у меня тогда ещё не отросли, чтобы сообразить, что главное – результат. Ну и пошла по пути наименьшего сопротивления. И, может быть, зря. Мне потом много раз говорили врачи, что я была бы хорошим диагностом. Да и лечащим врачом, наверное, неплохим, если бы научилась укрощать свою врождённую эмпатию, а научилась бы несомненно – привычка притупила бы её неизбежно. Но это всё так и осталось где-то в несбывшемся и выработало лишь серьёзнейшее уважение к медицине и огромный пиетет к врачам. Хорошим, разумеется. Что встречалось в моей прежней советской жизни нечасто. Зато странных, мягко говоря, медиков повидала с избытком.

Никогда не забуду своего московского участкового врача, которая, зная меня много лет и будучи прекрасно осведомлённой о моей язве желудка, ничтоже сумняшеся выписала мне аспирин в лошадиных дозах – бронхит же, надо пропотеть! Хорошо, что уж настолько-то я в медицине разбиралась и до желудочного кровотечения ей довести меня не удалось. Да я подобных примеров могла бы привести десятки, если не сотни, но речь не об этом, а о настоящих врачах. О Марате Мучнике, например. Нейрохирург наивысшей квалификации из клиники Бурденко, который с полпинка ставил сложные диагнозы, подтверждаемые потом аппаратурно, к удивлению коллег, и дежурил ночами у прооперированных им больных, потому что оставить их на медсестёр не мог – боялся поставить под угрозу проделанную им работу, да и просто жалел их. О докторе Волкове из Института педиатрии, лечившем моего грудного сына от аллергии, что по тем временам было сизифовым трудом, и радовавшемся не меньше меня, когда удавалось отвоевать у беспощадного диатеза ещё сантиметр пространства. О ещё одном педиатре, Нине Ивановне Знаменской, единственной в своём роде, которая умела, одна во всей Москве, так организовать питание, купание и режим младенцев, что родители весь первый год горя не знали и не тыкались вокруг ребёнка, как слепые кутята. Ещё, пожалуй, могла бы припомнить в Москве нескольких настоящих. Но, надо сказать, в Германии мне повезло много больше, и все мои врачи здесь, за одним-единственным исключением, были настоящими врачами, компетентными, думающими и сострадательными. Последнее ведь так же необходимо, как и врачебная квалификация? Или нет?

Вообще-то, я всегда исповедовала позицию, согласно которой главное во враче – его знания и опыт, а «симпатичность» – дело десятое, мне же, в конце концов, за него замуж не выходить. Конечно, если бы врач мне принялся хамить, мне бы вряд ли это понравилось, но в Германии ничего подобного со мной ни разу не происходило. В Москве – да, но там и тогда я была к хамству вполне адаптирована. А вот доктор Хаус из одноимённого культового сериала хамит, как птичка поёт. Причём норовит по самому больному ударить, а поскольку он очень умён, в больное место попадает безошибочно и очень точно. Его базовый тезис – «Все врут». И если вдуматься, к сожалению, так ведь оно и есть. Врут из самозащиты, чтобы не «подставиться», врут, иногда даже не осознавая, что врут. И умнейший, просто гениальный врач, тратит кучу сил и времени, разгребая эти горы вранья – а иначе ведь и диагноз не поставишь. Вообще, как не хватает вот таких диагностов: человеческий организм – сложнейшая же штука, и разобраться, откуда взялась болезнь и как её звать по имени, дико трудно порой, это даже я понимаю. Для этого нужны не только энциклопедические медицинские знания, но и острый, проницательный ум, и – обязательно, непременно! – высокая эмпатия, сострадание к больному человеку. И всего этого у доктора Хауса – с избытком. Да-да, и сострадания – тоже. Ведь вот странно устроены люди: им нужна демонстрация чувств. Видимость, в сущности. И они довольны, им кажется, что им сострадают и тем самым помогают. А того, что человек может быть внешне циничным, блистать чернейшим юмором, ехидничать напропалую и при этом всей душой подключаться к страждущему, применяя изо всех сил все свои немалые знания и умения, – этого они не понимают. Им видимость подавай. Показуху.

Этот персонаж – интереснейшая фигура, если вдуматься. И очень современная. Ведь нынче красивые слова вконец девальвированы, и что до меня, я им не верю ни на грамм. Одним словам, имеется в виду. Прямо хочется спросить: вам «шашечки» или ехать? Красивый фантик от конфетки или саму шоколадку? Душу или обличье? А то, что человек как раз с высочайшей эмпатией защищается цинизмом и хамством, чтобы не рухнуть под тяжестью человеческих страданий – это, конечно, людям в голову не приходит. И толку от этого злого доктора в сотни, в тысячи раз больше, чем от иного добренького, душа нараспашку.

Что касается меня, я бы у такого доктора Хауса с огромным удовольствием бы лечилась. Не хочу, боже сохрани, обидеть моих врачей, но с моим дурацким организмом они иной раз попадают в тупик, а тут – всё было бы как на ладони. Все причины, все следствия, все схемы лечения. И пусть бы хамил. Я ведь и сама иной раз могу.
Ирина Стекол

№ 9, 2017. Дата публикации: 03.03.2017
 
 
сил хорошим положим видимость врач врут вкус выберешь хауса сотни научилась москве избытком настоящих больному знания врачи медицине вдуматься доктора
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение