наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
первая полоса


В поисках советского урана: история образца № 23

Атомные бомбардировки военно-воздушными силами США японских городов Хиросима и Нагасаки коренным образом изменили политическую и военную обстановку в мире. У Советского Союза был единственный шанс противостоять США – в кратчайшие сроки создать собственное атомное оружие. В соответствии с Постановлением Совета народных комиссаров СССР от 28 сентября 1945 года «О дополнительном привлечении к участию в работах по использованию внутриатомной энергии научных учреждений, отдельных учёных и других специалистов» первоочередной задачей была организация промышленного производства плутония-239 и урана-235. Но все понимали, что сначала следовало найти радиоактивные руды.
 


Урановая лихорадка

Учёные подсчитали, что для создания хотя бы одной бомбы нужно около 100 тонн уранового концентрата. Работа развернулась по всем направлениям. Сотни геолого-разведочных экспедиций бросаются на поиски необходимого сырья на территории Советского Союза. Не дремала и внешняя разведка. Она установила, что ещё 15 апреля 1945 года американская техническая комиссия вывезла из шахт города Штасфурта (земля Саксония-Анхальт) весь хранившийся там уран вместе с относящейся к нему документацией; американцы вывезли также оборудование из засекреченной шахты в Саксонии, где велась добыча урана. Однако сотрудникам НКВД всё-таки удалось добыть и вывезти из Германии, в частности из Берлинского института общества Кайзера Вильгельма, 220 тонн малообогащённого урана (о чём академик И. В. Курчатов сообщал И. В. Сталину в записке от января 1946 года). Из этого сырья и была создана первая советская бомба. Вместе с рудой были найдены немецкие документы о предполагаемых месторождениях урановой руды в СССР (речь о них ниже).

И в этот напряжённый период вдруг происходит необъяснимое: в весной 1949 года одновременно в разных городах страны органы госбезопасности арестовывают 28 виднейших советских геологов – профессоров, докторов наук, директоров институтов и лабораторий, лауреатов Сталинской премии. Им предъявляют обвинения в антисоветской деятельности, шпионаже в пользу иностранных разведок и самое главное – саботаже поисков радиоактивного сырья в перспективных районах Сибири. Эти люди с мировыми именами доказывали, что в Красноярском крае, Минусинске и Забайкалье нет промышленных залежей урановых руд.

Признания под пытками

Арестованные были профессионалами, посвятившими геологии всю свою жизнь. Многие из них не только открывали месторождения, но и доказывали их промышленную ценность. По учебникам Владимира Крейтера, Иосифа Григорьева, Михаила Русакова и других учились студенты всех геологических вузов страны. И учебники были таковы, что когда поступил приказ сверху сдать книги, написанные «врагами народа», почти 80% студентов оставили их у себя, заявив о потере.

А в тюрьме под пытками люди не выдерживали истязаний, соглашались с нелепыми обвинениями и подписывали любые документы. Так, например, Михаил Петрович Русаков, академик АН Казахской ССР, доктор геолого-минералогических наук, профессор, первооткрыватель Коунрадского месторождения медной руды, впоследствии сказал: «Я на первом же допросе признался, что я матёрый шпион, и меня не били». 28 октября 1950 года его приговорили к 25 годам лишения свободы.

31 марта 1949 года был арестован главный геолог страны, профессор Ленинградского государственного университета, заслуженный деятель науки РСФСР Яков Самойлович Эдельштейн. Его обвинили в укрывательстве урановых месторождений Красноярского края. После вынесения приговора он скончался в тюремной больнице 21 января 1952 года. Местонахождение его могилы до сих пор неизвестно. Посмертно реабилитирован в 1954 году.

Профессор, доктор геолого-минералогических наук, один из основоположников учения о поисках и разведке полезных ископаемых в СССР, Крейтер Владимир Михайлович, был арестован 21 мая 1949 года; в тюрьме ему сутками не давали спать; после вызова «специалиста по физкультуре» он подписывал не глядя всё, что требовали: был реабилитирован только после смерти Сталина, в 1954 году.

Уцелевших после пыток и допросов учёных вывезли в тюрьму Красноярска. И это было неспроста.

Корреспондент выходит на след?

Неужели правительство не понимало, что оно практически обезглавило свою геологическую науку? Засекреченные документы Президентского архива позволили приоткрыть завесу над прошлым. Во всяком случае, высказать правдоподобную версию.

Под многими документами Президентского архива, имеющими отношение к урановой проблеме, значится подпись корреспондента газеты «Правда» по Красноярской области Анастасии Шестаковой. Именно она приехала в Красноярский край для проверки состояния дел по поиску урановых месторождений.

Здесь уместно дать ей краткую характеристику: Анастасия Шестакова родилась в 1904 году в семье портного; с 1920 года в комсомоле, участница отрядов по раскулачиванию; в 1928 году по заданию НКВД ездила в Германию, посещала геологический парк в одном из немецких университетов; 2 года занималась в Институте марксизма-ленинизма, где познакомилась с Петром Поспеловым, будущим главным редактором партийного рупора страны; оказалась склочной и была отчислена; с 1940 года – корреспондент газеты «Правда»; за 10 лет работы в газете опубликовала лишь 4 статьи под своим именем.

Для обвинения известных геологов она привлекла красноярского старателя Ивана Прохорова. Ещё в 1914 году он вместе со своим другом Новалинским организовали трудовую горно-поисковую Казанско-Богородскую артель. Как пишут источники, «за 1914 год они обнаружили более 20 площадей, „содержащих в себе радиоактивную урановую руду, медную и свинцово-серебряную руды, изумрудные камни, светло-фиолетовые аметисты, слюду, мрамор и охру“». После Первой мировой войны Иван Прохоров продолжил свою краеведческую деятельность. Фантазии ему было не занимать. Он утверждал, например, что встречался с Марией Склодовской-Кюри (Maria Skłodowska-Curie) во время её поездки по России (чего никогда не было) и подарил ей образец урановой руды. При этом он неоднократно писал, что известные геологи не хотят признать за ним приоритет в открытии месторождений, а потому замалчивают наличие урановых залежей в Красноярском крае.

Анастасия Шестакова в 1944-м и 1945 годах пишет докладные записки на имя секретаря ЦК ВКП(б) Г. М. Маленкова. Компетентный в своих делах министр геологии И. И. Малышев позднее объяснял членам ЦК ВКП(б), что домыслы корреспондента газеты «Правда» не заслуживают внимания. Знал бы он весь ход закулисной игры, возможно, сохранил бы свою должность.  

«Случайная находка»

Понимая, что слова должны быть подкреплены фактическим материалом, Шестакова присылает в Москву вместе с очередной докладной запиской образец горной породы. Этот кусок камня она якобы совершенно случайно нашла во дворе Минусинского геологического музея. Образец был обозначен как известняк и имел номер 23. Геолог, фамилию которого Шестакова не назвала, сказал ей, что на самом деле это не известняк, а образец урановой руды из красноярского месторождения «Юлия».

В Москве образец проверили, и оказалось, что его радиоактивность значительно превышает норму. Значит, это богатая урановая руда. Получается, что учёные-геологи действительно обманывали государство, если простая журналистка нашла образец из месторождения, который заставляет верещать счётчик Гейгера?

30 марта 1949 года состоялось заседание Политбюро ЦК ВКП(б), на котором рассматривался вопрос о состоянии геологических разведок в Красноярском крае.

В результате была создана Комиссия для расследования данной проблемы под председательством Лаврентия Берии. В ней принимали участие  Поспелов и  Шестакова. И сразу же начались аресты известных геологов. А чуть позже вышло постановление об организации в Красноярске огромного строительного треста «Енисейстрой». Ему передавались сибирские геологические управления, лагеря с заключёнными и тому подобное.

Шахматная партия Берия – Шестакова

Папки с документами, привезёнными в 1945 году из Германии сотрудниками НКВД, содержали, как указывалось выше, сведения о наличии месторождений урановой руды на территории СССР, в том числе на юге Красноярского края.

Вот только не были ли они специально подброшенными сотрудниками американской технической комиссии, опередившей советских разведчиков в урановой проблеме и имевших задание затормозить обнаружение важных для СССР урановых залежей? Об этом точно никто не мог знать.

Но это не мешало осуществлению главного замысла генерального комиссара госбезопасности Лаврентия Берии.

Тайная сотрудница НКВД Анастасия Шестакова была, скорее всего, ознакомлена с этими документами. Разработанная в недрах ведомства Берии стратегия преследовала цель заставить известных советских геологов поработать на благо страны непосредственно в Сибири. Но кто же захочет уехать из Москвы или Ленинграда в Минусинск, Читу или Красноярск?

Для достижения указанной цели, по мнению главного чекиста, были хороши любые средства.

Неизвестно, как Лаврентий Берия уговорил Иосифа Сталина дать «добро» на эту акцию: ведь был риск сорвать все поисковые геологические работы в стране. Но всё же Сталин согласился. И Анастасия Шестакова сделала первый ход.

На базе треста «Енисейстрой» было создано Особое технологическое бюро № 1 (ОТБ-1). Оно располагалось на территории лагеря, и в нём работали арестованные учёные-геологи. Шестеро из них умерли в тюрьмах и в лагерях.

К 1951 году в ОТБ-1 было 250 специалистов; но для охвата всей территории геологических поисков и разведок требовалось 450.

Эпилог

Конечно, никаких промышленных залежей урановых руд в Красноярском крае не нашли. Их там просто не существует. Сегодняшние методы анализа позволяют определить не только содержание тех или иных элементов в горной породе, но и точно сказать, из какого месторождения взят образец.

Знаменитый образец № 23 оказался из старого месторождения в Средней Азии. А вот как он попал в Минусинский музей – это что-то из той стадии шахматной партии Берия – Шестакова, которую шахматисты называют дебют. Короче говоря, Шестакова пришла в Минусинский геологический музей, имея в сумке или в кармане нужный образец.

В заключение скажем, что к концу 1960-х годов в СССР были найдены богатейшие месторождения урана на Тянь-Шане, в Узбекистане и Таджикистане. И это полностью обеспечило отечественную атомную промышленность.






Виктор Фишман

№ 7, 2017. Дата публикации: 17.02.2017
 
 
залежей красноярском территории геологических красноярского руды образец урановой нквд цк сша крае месторождений месторождения урана анастасия ссср урановых шестакова геологов
 
 

Разработка первой советской атомной бомбы РДС-1 началась 1 июля 1946 года под руководством академика Ю. Б. Харитона
 

Лаврентий Берия
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение